Любимое зимнее развлечение Иды – катание на коньках!Но, кажется, на льду нет той романтики, что она ожидает долгие годы. Да и запах фиалок, который преследует ее последнее время – совсем не новогодний.Но что, если фонтан на Графской площади исполняет желания?Или это другая неведомая сила пробуждает в девушке чудесные преображения?
Лезвия мелодично стучали об лёд, будто задавали ритм льющейся из огромных динамиков композиции. Коньки, как пальцы басиста, выдавали важные ноты, а со стороны никто не подозревал, что именно на них опирались остальные музыканты.
Я растворялась в лёгком танце снежинок, кружащихся над головой, в тёплых лучах фонарей, в плавном скольжении. Хоть и не умела выделывать сложные трюки – каток всегда был моим любимым местом в зимнюю пору.
Лишь только на градуснике неделю держалась минусовая температура, я хватала любимую пару для катания с серебристой вышитой снежинкой на голенище и мчалась на Графскую площадь. Именно там, на окраине нашего городка, росли вековые сосны и ели, обступая старую мостовую и небольшой приземистый фонтан с лепниной в виде чудесных цветов, неведомых шишек и диковинных рыб. Брусчатку покрывали специальной плёнкой и заливали льдом. Между стволов появлялись уютные палатки с глинтвейном и пирожками, чаем и блинами, компотом и пряниками. Музыка звучала с утра до ночи. А мои ноги, раньше после учёбы, а теперь после работы – без устали наматывали широкие круги.
Нет, через час-другой они, безусловно, начинали гудеть. Требовали забраться под теплое одеялко и не вылезать из-под него до следующего утра. Но страх остаться одинокой затворницей в обнимку с зачитанными книжками разной степени потёртости – пересиливал. Ещё со школы я надеялась познакомиться с приличным парнем именно на катке. Ни одногруппники, ни коллеги по работе априори не рассматривались мной в качестве спутников жизни. А рядом со старинным фонтаном, в компании заснеженных деревьев мир превращался в волшебную сказку, где должны толпами скакать принцы с большой и горячей… Любовью к конькам, конечно же. А остальное – приложится.
Но не прилагалось. Да и скакали все мимо. Ни один скакун так ни разу и не подкатил познакомиться! Я ждала. Седьмой год.
Ноги ныли, как и моё исстрадавшееся сердце. Почему так долго? Неужели я не достойна простого человеческого счастья?
Лезвия всё так же стучали о лёд. А грустные мысли сворачивались зимней вьюгой в середине груди, кололи рёбра изнутри, сметали надежды. И я решила:
– Хватит! – крикнула в серое ночное небо, что сыпало крупными снежинками. – Больше не буду ждать! Достаточно терзаться…
Зубцы на лезвии зацепились за крупную борозду. Нога вильнула в сторону. Мир закружился. А лёд с молниеносной скоростью врезался мне в подбородок. Рот наполнился вкусом заветренных яблок с изрядной щепоткой соли. Воздух со свистом вышел через нос. Из глаз будто посыпались мелкие искристые льдинки. Колени превратились в охлажденную отбивную. А ладони, хоть и прятались в перчатках, но чувствовали каждый осколок на испещрённой коньками поверхности.
Я всхлипнула и повернула голову набок. Улеглась щекой на лёд и закрыла глаза в попытке выровнять дыхание. Музыка задорно ускорилась. Снежинки тоже – скоро устилали вторую щёку, таяли, стекали к подбородку.
Но долго валяться не получилось. Чьи-то грубые руки толкнули меня под локоть.
– Девушка? Всё в порядке? – неопределенный мужской голос притворялся сочувствующим.
– Нет, – буркнула я, язык отзывался саднящей болью – прикусила.
И как я могла быть «в порядке» лёжа на льду с закрытыми глазами и полным ртом крови? Последнего мужчина, наверное, не видел. Но во мне вскипала обида. На саму себя? На весь мир?
И не успела я возразить, как этот нахал рванул меня под мышки и ловко поставил на ноги. Вот так запросто! Моё обмякшее тело висело у него на руках, но коньки плавно скользили к фонтану в центре площади. Он усадил меня на низкий бортик, покрытый тоненькой корочкой прозрачного льда с морозными узорами в виде веток. Я залюбовалась и перевела взгляд в чашу, которая летом полнилась голубоватой, будто специально подкрашенной, водой. А теперь дно покрывала зеркальная поверхность, которая отражала фонари на кованных столбиках со спиральками и листочками на львиных когтистых лапах. Летом на них рос мох, сейчас с изящных деталей свисали блестящие сосульки.
Я видела это через фонтан, поражаясь гладкости льда в каменной чаше. Заметила свои испуганные глаза, сияющие тёплыми огоньками. Облизала подкрашенные алым губы, но лишь сильнее размазала кровь. Нелепо улыбнулась и обнажила тоненькие остренькие клыки. Пошевелила мохнатыми ушками, что вытянулись к макушке. Наморщила носик, покрытый рыжеватой шёрсткой. Ну настоящая лисичка – прелесть!
– Антон, – вдруг представился мужчина, выдернув из наваждения. Его голос показался виолончелью в оркестре окружающих звуков. Я всегда любила музыку, и эта мне понравилась.
– Ида, – пролепетала распухшим языком, переводя взор на моего непрошенного спасителя. Вдруг и внешне ничего?
