— Я видел нас обоих. Все казалось сотканным из света. Комната была белой, и думалось, что так будет продолжаться вечно. Повсюду были светящиеся линии и рябь. — Ощущения у него были такие, как будто он обнюхался кокаина или вставил пальцы в розетку. — Что ты со мной сделала?
— Тантрическая йога. Обычно... не знаю, как объяснить... она дает заряд энергии. Я еще никогда не слышала, чтобы на кого-нибудь это подействовало так сильно. — Девушка подняла к нему заплаканное лицо. — Ты действительно вышел наружу? Ну, из своего тела?
— Похоже на то.
От ее волос исходил свежий запах мятного шампуня. Фортунато обнял ее лицо ладонями и поцеловал. Ее губы были податливыми и влажными, а язычок принялся легонько касаться его зубов.
Он мгновенно подмял ее под себя, и Ленора помогла ему войти внутрь, где он ощутил, как ее лоно жаждет его.
— Фортунато, — ее губы были так близко, что касались его, когда шевелились, — если ты кончишь, то потеряешь все. Ты будешь таким слабым, что не сможешь даже пошевельнуться.
— Детка, мне плевать. Я никогда никого так не хотел.
Мужчина приподнялся на локтях, чтобы видеть ее, и яростно задвигал бедрами. Каждый нерв в его теле был натянут, как струна, и он ощущал необыкновенный приток энергии. Потом эта энергия медленно отхлынула, скапливаясь где-то в центре его тела, готовая с ревом хлынуть из него, выжать его досуха, оставить его слабым, беспомощным, опустошенным...
Отстранившись от нее, Фортунато откатился на край кровати и согнулся пополам, прижимая колени к груди.
— Боже! — закричал он. — Что, черт возьми, происходит?
Ленора хотела остаться с ним, но он все равно отправил ее на занятие в группе гейш и пообещал подождать ее здесь.
Без девушки квартира казалась пустой и огромной, и он вдруг с внезапной леденящей ясностью увидел, как Ленора идет по улице, одна, — а убийца Эрики все еще гуляет на свободе.
Нет, сказал он себе. Ничего не случится. Слишком мало времени прошло.
Фортунато отыскал у нее в шкафу цветастый восточный халат и накинул его, потом принялся бродить по квартире, пытаясь унять неслышный гул внутри себя. В конце концов он остановился перед книжным шкафом в гостиной.
«Кундалини» — так, кажется, она сказала? Он уже слышал прежде это название, и, когда увидел книгу, на корешке которой значилось «Пробуждающийся змей», в памяти у него что-то промелькнуло. Фортунато взял книгу с полки и начал читать.
Он читал о Великом Белом братстве Ультима Туле, расположенном где-то в тмутаракани. Об утраченной «Книге Дайцана» и вама марга, пути левой руки. О калиюге, последней, самой порочной из всех эпох, которая настала сейчас. «Делай то, чего желаешь, ибо таким способом ты ублажишь богиню». О Шакти. О семени, которое есть раса, сок, энергия. О содомии, воскрешающей мертвых. О преображениях, астральных телах, внушенных одержимостях, доводящих до самоубийства. О Парацельсе, Алистере Кроули[72], Роне Хаббарде[73].
Фортунато был сосредоточен как никогда. Он впитывал каждое слово, каждый рисунок, перелистывал страницы вперед и назад, чтобы сравнить и рассмотреть иллюстрации. Когда он закончил, то увидел, что с тех пор, как Ленора вышла за дверь, прошло ровно двадцать три минуты.
Дрожь, поселившаяся в его груди, была страхом.
Посреди ночи он протянул руку, чтобы погладить Ленору по щеке, и почувствовал под пальцами влагу.
— Не спишь?
Она перевернулась на другой бок и сбилась в комочек рядом с ним. Теплота ее обнаженной кожи будоражила и успокаивала его одновременно, как вкус дорогого виски. Он запустил пальцы в ее волосы и поцеловал ее в душистую шею.
— Почему ты плачешь? — спросил он.
— Все так глупо, — вздохнула девушка.
— Что?
— Я по-настоящему верю во все эти вещи. В магию. Великую Работу, как ее называет Кроули. — Слова «магия» и «Кроули» она почти прорыдала. — Я занималась йогой, каббалой, таро. Я голодала, совершала ритуал Нерожденного. Но у меня так ничего и не получилось.
— Но чего ты добивалась?
— Не знаю. Прозрения — самадхи. Я хотела увидеть хоть что-нибудь, кроме проклятого полустанка Грейхаунд в Виргинии, где подростков пытаются линчевать за то, что они отпускают волосы. Я хотела выйти из своего тела. Того, что сегодня днем случилось с тобой. Но это случилось с тобой — а ведь ты даже не хотел этого.
— Я тут полистал кое-какие твои книги, — сказал Фортунато. На самом деле он прочитал их два с лишним десятка — почти половину ее библиотеки. — Не знаю, что происходит, но не думаю, что это магия. По крайней мере, не такая магия, как у этого парня, Кроули. То, что ты со мной сделала, послужило толчком, но я думаю, что это нечто такое, что уже сидело во мне.
— Хочешь сказать, что это были споры? Вирус дикой карты?
— Не знаю, что еще это может быть.
— Есть же этот доктор, как там его? Он может посмотреть тебя. Может быть, он даже сделает так, чтобы все было как раньше — если ты этого хочешь.
