Может, он и не изменился, но она изменилась, и еще как. С прямым черным конским хвостом, плиссированными юбочками, бледной помадой и лаком для ногтей в тон — словом, строгой безукоризненностью единственной дочери подающего большие надежды управляющего «Бэнк оф Америка» — было покончено. Теперь она распустила волосы до лопаток, и они окутывали ее головку пушистым кучерявым облаком в духе Йоко Оно. На ней была расшитая грибами и планетами блузка с оборочками в сельском стиле и широченная юбка, больше всего напоминавшая фейерверк в Диснейленде. Он знал, что девушка босиком, — успел наступить ей на ногу. И она казалась ему такой красивой, что у него просто дух захватывало.
А ее глаза цвета зимнего неба, которые прежде представлялись ему глазами неприступной Снежной Королевы, лучились такой теплотой, что он не мог заставить себя взглянуть в них. Они сулили рай, но он почему-то им не верил. Будучи Марком, он не мог не усомниться.
— Кимберли... — начал он.
Она вскинула руку.
— Никаких «Кимберли». Я оставила это имя в прошлом, вместе со своими буржуазными корнями. Теперь я Подсолнух.
Он закивал головой, и кадык у него на шее задергался вверх-вниз.
— Хорошо... Подсолнух.
— Так как ты очутился здесь, парень?
— Это эксперимент.
Девушка настороженно взглянула на него поверх бокала.
— Я только что окончил Массачусетский технологический институт, — поспешно пояснил он. — А теперь вот приехал сюда, чтобы получить докторскую степень по биохимии в Беркли.
— А эта забегаловка здесь при чем?
— Ну, я вообще-то работаю над тем, как ДНК зашифровывает генетическую информацию. У меня даже несколько статей вышло на эту тему. — На самом деле в институте его сравнивали с Эйнштейном, но он ни за что не упомянул бы об этом. — Но этим летом я наткнулся на кое-что гораздо более интересное. Это химия мозга.
В ее голубых глазах не промелькнуло ни искры понимания.
— Психоделики. Психоактивные наркотики. Я прочитал все, что было по этой теме, и просто... как это говорят? Просто обалдел. — Марк подался вперед; его пальцы машинально пощипывали фломастеры в пластиковой коробке, которая торчала у него из нагрудного кармана. Он так разволновался, что изо рта у него полетела слюна, но он этого даже не заметил. — Это действительно очень значительная область исследований. Думаю, она поможет ответить на по-настоящему важные вопросы.
Она смотрела на него с озадаченной полуулыбкой.
— Что-то я пока не очень тебя понимаю.
— Я собираю данные, чтобы установить контекст для своих исследований. По культуре употребления наркотиков... неформальной культуре. Пытаюсь рассмотреть вопрос, как употребление галлюциногенов влияет на мировоззрение человека. — Он облизнул губы. — Это по-настоящему захватывающе. Целый мир, о существовании которого я никогда и не подозревал, и он — здесь, — Марк судорожно обвел рукой дымное помещение «Луковицы». — Но мне почему-то не удается... гм, установить контакт. Я чувствую себя чужим здесь. Я... мне почти хочется тоже стать хиппи.
— Хиппи? — пренебрежительно фыркнула Кимберли-Подсолнух. — Марк, да ты что, с луны свалился? На дворе шестьдесят девятый год. О хиппи уже два года как никто не вспоминает. — Девушка покачала головой. — Ты вообще пробовал хоть один из тех наркотиков, которые пытаешься изучать?
Он вспыхнул.
— Нет. Я... э-э... я не готов перейти к этому этапу.
— Бедный Марк, ты такой закомплексованный! Чувствую, мне придется немало потрудиться, чтобы объяснить вам, что происходит, мистер Обыватель.
Это обращение пролетело у него мимо ушей, но внезапно его лицо просияло, а нос, скулы и все остальное сморщилось в счастливой улыбке, обнажившей лошадиные зубы.
— Хочешь сказать, что поможешь мне? — Он схватил ее за руку, но тут же отдернул пальцы, как будто испугался, что они могут оставить следы. — Покажешь мне все?
Девушка кивнула.
— Здорово! — Он поднял чашку, стукнулся о нее верхними зубами, понял, что она пуста, и снова опустил ее на стол. — Я никак не могу понять, почему... ну, то есть, я... в общем, ты никогда раньше не разговаривала со мной так.
Она взяла его руку в свои ладони — его сердце сейчас разорвется!
— Ох, Марк, — проговорила она ласково. — Вечно тебе нужно разложить все по полочкам. Просто с тех пор, как у меня раскрылись глаза, я поняла, что каждый из нас прекрасен по-своему — кроме тех скотов, которые притесняют человечество. И я вижу тебя: ты все такой же правильный, но — не предатель. Я знаю это, я вижу это по твоей ауре. Ты все тот же старина Марк.
Голова у него пошла кругом, хотя мозг тут же цинично подкинул гипотезу, что Кимберли одолела тоска по дому, а он был частью ее детства и того прошлого, от которого она, возможно, слишком поспешила отречься. Марк отбросил эту мысль. Скорее всего, возможно другое: она в любой миг может прийти в себя и понять, что перед ней самозванец.
