Мамкин шёпот нежный, еще живой:
«Засыпай сынок, будет всё в порядке».
Вот в жизни наступает полоса:
Пустеют города, народ беднеет,
Потуже затянувши пояса
Коронавирус нынче свирепеет.
Побита экономика, лежит,
Трещат многострадальные бюджеты,
Лекарства нет, в аптеках дефицит,
Взамен дают в пакетах сухоцветы.
Вверх цены бешено взлетели вновь:
На ЖКХ, продукты и одежду.
Достойно жить и не иметь долгов
Мы потеряли всякую надежду.
Но нацпроекты надо выполнять,
Поскольку их ещё не отменили,
Поэтому на улицах опять
Всю плитку и бордюры заменили.
Всю эту смуту мы переживём
И выйдем из воды сухие,
Как динозавры, все не перемрём –
Был опыт в девяностые лихие!
Был подарен мне дремотой
Дивный сон, тем утром ранним, –
Мандаринной позолотой
Небосклон весь затуманен.
С высоты туман раскинув,
Трон спустился филигранно,
И, подобно исполину,
Мастер – наяву, в багряном.
Сидит гордо, молчаливо,
Взгляд пронзительный и ясный,
Преклонив колени, тихо
Говорю я с ним, бессвязно:
– Прошу ответ нам дать скорейший,
Страну знобит, когда же выход?
Иль Воланд к нам во тьме страшнейшей
На бал летит, с собой взяв свиту?
И голос слышится спокойный:
– Не поменять Земли вращенья,
На Ваш вопрос, вполне резонный,
Ответ в Писании Священном.
Я думаю, как прекрасна
Земля и на ней человек,
Но сколько жизней напрасно
Ковид забирает навек!
Стремительно и внезапно
Незваным он гостем пришёл,
Свитком страданий масштабных
По миру чумою прошёл.
И многие не прожили
Тех дней, что должны были жить,
Надежды не утолили,
Дела не смогли завершить.
Ушли они в царство теней,
Безмолвных, пустынных огней,
За кованой страшной дверью
Не видно любимых очей.
Кто-то свой дом не достроил,
Фруктовый не высадил сад,
Личную жизнь не устроил,
Детей не отвёл в детский сад.
Творчество многих закрылось
Иль стало совсем уж другим,
Недолюбили, не сбылось
Поездить по странам чужим.
В мире большие потери,
Непросто их нам пережить,
Будем работать и верить,
Что сможем Ковид победить.
На Карибы летят самолёты,
На Сардинию и Сейшелы,
На Мальдивы проводят полёты
Комфортабельные бизнес-джеты.
А в порту белоснежные яхты
Олигархов своих поджидают,
Веселится элита, яркий
Новогодний огонь зажигает.
На чужих берегах блещут шиком,
Жгут на деньги народа буржуи,
А Россия святым своим ликом
Просто смотрит на свору большую.
Ей милей и любим – кто остался,
Кто любовью своей не торгует,
Ни сбежать, ни продать не пытался,
Землю предков бросить родную.
У чужбины объятия крепки,
В отношениях много шлама,
Постсоветские братья, цепкие,
Не получат любви ни грамма!
Босою нищенкой пройду
Я по лугам земли российской,
Обозом мысли,как в бреду,
Тяжёлым грузом олимпийским.
Мерзавки точно по пятам
Преследуют меня, хватают,
Кругом сплошная ложь, обман,
Как с этим жить – не понимаю.
Наверно,проще водку пить
В стране хапуг и шарлатанов,
Не будут думы тяготить
Стальною прочностью капканов.
И затуманит алкоголь
Разумный взгляд на закулисье,
Тоску прогонит прочь и боль,
Но не изменит этой жизни.
Было время, кажется, недавно,
Завтракая утром за столом,
Увлечённые читали «Правду»,
Видя с человечеством родство.
Статьи в газете занимали
Обещаньем лучшего житья,
Но все прекрасно понимали –
Правда у каждого своя.
Вот пронеслись десятилетья,
Политика менялась и вожди,
Живём в двухтысячном столетье,
Успехи, достиженья впереди.
В сфере информаций, технологий
Прорыв в истории – событье лет,
Жизнь казалась серой и убогой
До появленья сети Интернет.
Лучшие возможности: общенье,
Отправка почты, фото цифровых,
Работать стали в удаленье,
Массив огромный сводок новостных.
Различий стало много колоссальных,
Но всё ж осталось общее звено,
Трудно правду отыскать – нахальных
Троллей-провокаторов полно.
Звенели бубенцы на шапочках шутов,
Крутились и вертелись скоморохи,
Горбун и карлица под визги «дураков»
Отплясывали, всем топтали ноги.
Потешный люд гулял у царского дворца,
Собравшихся всех веселил с изыском,
Шары и обручи кидали, из ларца
Учёную змею достали быстро.
С учёным змием вытанцовывал жонглёр:
Кольцом скрутил, и на руках сплетая,
Легонько тонкий заворачивал он флёр,
Воротником на шею одевая.
На площади пестрел весёлый карнавал
В костюмах ярких, стар и млад включая,
Шутяв частушках народ правду выдавал,
Вельможей в воровстве изобличая.
Шуты не простаки, и, что ни говори,
Скрывался острый ум под маской ложной,
Им всё сходило с рук, прощали их цари:
Юродивые, «дураки» – им можно.
Реформой новою подбита,
Не может встать без костыля,
Ворчитсердито-деловито:
«Ох, Медицина всёже я.
Сокращены мои больницы,
Осталось мало койко-мест,
Бюджет урезан, в колеснице
Кручусь, верчусь, неся свой крест.
Врачей, конечно, не хватает
И в поликлиниках аврал,
Не знаю я, как выживает
Весь медицинский персонал.
Аппаратура стара тоже,
Замену ей пора искать,
Парк скорой помощи изношен,
Придётся долго вызов ждать.
В глубинке я бываю редко,
В деревне – просто на нуле,
Не против я, но видишь,детка,
