Мы выступаем в пятницу 23 апреля 1976 года. Солдаты маршируют, распевая «Хинки-динки парле-вю» и «Подводы с амуницией за нами ползут» – бравые песенки времен Первой мировой. Пение становится все менее и менее задорным и, наконец, смолкает вовсе. Очевидно, что солдаты далеко не в форме. У нас уходит шесть дней, чтобы добраться до форта. В трехстах ярдах от форта генерал поднимает руку и останавливает колонну. Офицеры выхватывают полевые бинокли. Ворота открыты, три песчаных лисы-фенька вынюхивают что-то на плацу. Они поднимают морды, видят нас и удирают за бархан.
Форт из «Красавчика Жеста»[73]. Пересохший колодец, чертополох во дворе. Офицеры проходят по пустым помещениям, их шаги приглушает песок. От стены тянет призрачным запахом застарелого пота.
– Вот эта сгодится для офицерской столовой.
«КИЛРОЙ ЗДЕСЬ ДРОЧИЛ»
«Б. ДЖ. МАРТИН»
«Д и Д»
BUEN LUGAR PARA FOLLAR QUIEN ES?[74]
«МАЛЫШ Н.Э.»
Фаллические рисунки… (Два арабских мальчика. Один двигает в кулаке палец взад-вперед. Второй кивает. Они снимают джеллабы.) Трое американских бойскаутов разглядывают рисунки…
– Поиграем, а?
– Ты о чем? – спрашивает третий, что помоложе.
– А мы тебе покажем.
Младший краснеет и облизывает губы, увидев то, чем они занимаются.
Фаллические тени на дальней стене. Камера поспешно перемещается, словно смущенно отводит взгляд. Генерал Гринфилд прокашливается, теребит усы.
– Сержант!
– Да, сэр.
– Назначьте наряд вычистить это место… и… э… побелите здесь стены.
– Есть, сэр.
Генерал планировал оставить половину отряда в форте, а с самыми молодыми и ловкими продолжить марш к югу и завязать бой с противником. Форт он окрестил Портленд-плейс в честь квартала в Сент-Луисе.
Через два часа после того, как мы выступили из форта, на бархане внезапно возникают несколько сотен мальчишек, которые, размахивая белыми флагами, бросаются к нам с криками на ломаном английском:
– Привет, Джонни!
– Ты очень хороший.
– Большое спасибо за одна сигарета.
– За шоколад.
– За тушенка.
– Американцы очень хорошие люди.
– Русские, китайцы очень плохие. – Тут они рычат и плюются.
– Мы вам покажем, где есть вода, где ставить лагерь.
– Какой угодно киф достанем.
– Моя сестра совсем рядом живет.
Молодой капитан думает: «Похоже, наши дела идут на лад. Мальчишки проведут нас к коммунистам-гверилльяс, которые сбили из них отряд, на том все и кончится. Мальчишки темнят насчет местонахождения партизан».
– Нам туда. – Они показывают на юг.
Воду они не находят, но требуют дополнительные пайки за поиски. Места для лагеря, которые они выбирают, похоже, всегда отличаются особыми неудобствами – то гнездо скорпионов, то пещера, полная змей. Мальчишки носятся вокруг, бьют палками змей, опрокидывая палатки, переворачивая котелки с едой, распугивая мулов.
– Мальцы день и ночь путаются под ногами, сдаются сотнями. Сейчас их уже, наверное, не меньше тысячи. Продовольствие превращается в проблему. Но с этими мальчишками что-то не так. У меня ощущение, что они не так уж юны.
Генерал Гринфилд, агент из ЦРУ и майор Брэдшинкль идут по лагерю. Мальчишки вскакивают, заступают им дорогу.
– Привет, Джонни!
Мальчишки выставляют пальцы и изображают пулеметные очереди. Человек из ЦРУ смотрит на них с холодным неодобрением.
– Маленькие ублюдки, – бормочет он.
– Просто дети, – откликается генерал.
Церэушник хмыкает.
– Здесь что-то не так, генерал. Они далеко не юны.
Когда офицеры отворачиваются, юные глаза становятся холодными и настороженными, глядят им вслед с враждебной расчетливостью.
Молодой капитан думает: «Я кадровый военный, и у меня самые серьезные сомнения относительно всей экспедиции. Я ни с кем не делюсь своими мыслями. Если этот ублюдок из ЦРУ занесет меня в черный список, я могу потерять работу. Я слишком много думаю. Всегда так было. Проверки по линии службы безопасности в Вест-Пойнте всегда вызывали у меня головную боль, и я пристрастился к кодеину. У меня хороший запас таблеток, купленных в Касе, в экспедиции это помогает от хронических головных болей. Не впервые зависимость спасала человеку жизнь».
Фотография неглубоких лунных кратеров.
– Это Дом Песчаной Лисы. Хорошо подходит для лагеря.
Агент ЦРУ оглядывается с кислым видом.
– Я не вижу никаких песчаных лис.
– Феньки очень пугливы. Если увидите песчаных лис, значит, рядом никто не жить, – на ломаном английском поясняют мальчики.
Как только лагерь разбит, офицеров вызывают в палатку генерала.
Надо как-то решать проблему мальчишек.
Церэушниук говорит, мол, они явные саботажники и лучше всего перестрелять их из пулемета. Пресс-атташе возражает, мол, такая опрометчивая акция испортит нашу репутацию в глазах общественности.
– Какая там репутация? Пока вы, придурки, накачивались спиртным и набивали животы, мы с Джо и Генри разведали все вокруг. Никто тут нам не симпатизирует. Тот мэр в Марракеше перерезал бы тебе глотку, если бы ты оступился, и продал бы тебе свою мамочку, окажись ты наверху. Говорю тебе, эти ублюдки ведут нас прямиком в засаду.
Генерал поднимает руку, требуя тишины.
