Только с рассветом охотники вышли в погоню, ночью не решились. Им встретились десять коней – стабунились и возвращались домой. Остальные погибли или рассеялись в тайге.
Несколько лет подряд после этого встречали в тайге охотники одичавших коней. Пытались ловить, но кони не давались в руки. А потом враз исчезли – то ли дорезали их хищники, то ли сами снежной зимой пали от бескормицы.
Волки ушли в горы. Преследовать их по такому снегу охотники не решились.
Собрался сход. Безродный кричал:
– Граждане, одумайтесь! Пусть у меня погиб табун: я от этого не очень пострадал, куплю еще столько же…
– Верно! В другом месте наверстаешь, – раздался голос из толпы.
– Где бы ни наверстал, но ваше дело хуже. Дьявол порешил всех охотничьих собак. Нанес урон Гурину, теперь мне. Надо догнать и убить.
– Я тот урон прощаю Дьяволу! – крикнул Гурин. – Прости и ты. Он есть хочет.
– Прости ему, Егорыч, а мы ужо простим, – издевались мужики. – Отомстил за все Черный Дьявол.
– Ну это черт знает что. Я к вам с чиста сердца, а вы ко мне со злобой. Поймите, Дьявол не уйдет от деревни, пока мы его не ухлопаем. Он убьет ваших коров и коней. А может быть, кого и из людей порешит.
– Не смогет, у нас тягло и скот в сараях и хлевах. Будем сторожить, вон у тебя девать коней некуда. Продай нам по дешевке, все одно из загона Дьявол съест, – с усмешкой сказал Козин.
– Еще порешил бы тебя, Безродный, доброе бы дело сделал, – кто-то крикнул из толпы.
Долго ругал и уговаривал мужиков Безродный, грозил больше не давать в долг, но это не испугало людей – разошлись, ни о чем и не договорились.
Утро выдалось тихое и румяное. В ночь прошел снежок и припорошил тайгу. Значит, быть большому ветру.
Безродный и Розов выехали на конях в тайгу по следам волчьей стаи. Безродный говорил:
– Вот, Феофил, добудем Черного Дьявола, утрем нос нашим горе-охотникам, то-то будет разговору.
– Добыть бы! Пес не из простых.
Они гнали коней в сторону хмурого Пятигорья – сюда вели следы, здесь стая должна стать на дневку. И не ошиблись. К обеду вышли на свежие следы, где был и след Черного Дьявола. Долго пробирались через низкий дубняк и орешник, пробивались по следам глубоким снегом. Шли в гору: стая уходила к вершинам. Пятигорья.
Волки прошедшую ночь кормились зарезанными конями. Там Безродный предложил сделать засаду, но Розов отказался.
– Ить это же Черный Дьявол, не вышла бы нам засада боком.
Выскочили на конях на гривок сопки, а на противоположном склоне увидели волков. Спрыгнули с коней и открыли частую пальбу по зверям. Как ни далеко были волки, однако Безродный сумел уложить одного, Розов промазал. Звери скрылись за сопкой.
И тут охотники повернули друг к другу бледные от волнения лица, первым спросил Безродный:
– Ты видел в стае Черного Дьявола?
– Нет. Може, это другая стая?
– Такого не бывает, чтобы две стаи крутились на одном пятачке. Либо Дьявол оставил их, либо мы его просмотрели. Поехали, подберем волка и назад.
Безродный накинул на шею зверя петлю, приторочил бечевку к седлу, и они отправились назад, часто оглядываясь, внимательно осматривая чащи. Через версту Розов вскрикнул:
– Степан Егорыч, а глянь-ка, Дьявол! – нагнулся с седла.
Безродный сдернул с плеча винтовку, но Розов остановил его:
– След Дьявола, а не сам Дьявол.
Короткий зимний день. Дул сильный ветер, гнал поземку, гудела морозная тайга. Тревожно шептались медной листвой дубки. Надвигались сумерки.
Безродный поежился.
– А, черт, да до каких пор этот Дьявол будет висеть на моей шее камнем? Скажи, Розов, до каких?
– Видно, до тех пор, пока мы его не ухлопаем.
– Вдвоем нам не взять! Эта бестия ходит по нашим следам. Рысь, а не собака.
«Одной ты родовы с рысью», – подумал Розов, но сказал другое:
– Надо сбивать охотников, чтобы все пошли за Дьяволом.
– А как? Ответь мне честно, Розов, почему люди тянутся к Гурину, Ломакину? Почему? Ну скажи правду.
Розов задумался и решил – была не была! – честно сказать Безродному, как думают о нем люди.
– Тебя люди не любят за многое. За убийство, например.
– Откуда им знать, убивал я кого или нет, ведь такого никто не видел, просто выдумывают, наговаривают.