С этого дня Нэнси начинает реже мне звонить. Гоняться за ней я не собираюсь. Жалуюсь Эзре в Вотсапе, что не могу заставить себя работать, а он спрашивает, пробовала ли я «ОИС!»
Тогда я пишу Нэнси: «Надеюсь, Доктор Любви в порядке. Мое обсуждение на творческом семинаре прошло отлично. Рада, что ты нашла время утешить Эзру».
19.11.16 13:33
От кого: nancyomalley@magd.ox.ac.uk
Кому: irisirisiris@gmail.com
Дорогая Айрис!
Если ты еще раз назовешь его Доктор Любовь, меня точно стошнит. И тебе придется объяснять моей матери, как я умудрилась захлебнуться на суше.
Справедливости ради: в тот момент я полагала, что ты уполномочила меня с ним поговорить. Не будь идиоткой: из общего у нас с ним только то, что мы оба очень скучаем по тебе.
хохохо
Эзра уехал на гастроли в Европу. Я отмечаю дни их концертов в календаре – и это единственные цветные кружки за весь месяц. Общаемся мы в Скайпе.
Я ворчу, что Нэнси всегда получает то, что хочет.
Но счастлива ли она от этого? – спрашивает он.
Ты мне скажи.
Мы с ней оба не спим допоздна, отвечает он. И разговариваем только о тебе.
Когда она расспрашивает о группе, ты отвечаешь, замечаю я.
Например?
Я ничего не успеваю вспомнить, как он уже продолжает. В любом случае это другое. Нэнси спрашивает о фактах. А ты – о моих чувствах. Тебе не нравится, что мы дружим? Сдвинув брови, он продолжает – вот силюсь вспомнить, о чем был самый долгий наш с ней разговор. Кажется, это случилось вскоре после твоего отъезда. Она меня перебила, и я решил, что ей срочно необходимо дать мне какой-то ценный совет. А она так серьезно посмотрела на меня и сказала: «Даже Одиссей плакал». Эзра качает головой. Она такая закомплексованная, что это реально утомляет.
Да она самый уверенный в себе человек из всех, кого я знаю!
После я демонстративно спрашиваю о фактах – как они готовились к турне и все такое. Эзра что-то раздраженно буркает. А несколько часов спустя присылает письмо.
21.11.16 00:51
От кого: ezramunroe@gmail.com
Кому: irisirisiris@gmail.com
Прости, что сорвался. Просто я постоянно должен держать все под контролем. Деваться некуда, я обязан стать человеком, которому под силу все это вывезти. Мы словно все время перемещаемся из одной крохотной коробочки в другую, из другой – в третью. Всю последнюю неделю я постоянно надеваю футболку шиворот-навыворот. Мы встаем в шесть. От четырех до восьми часов проводим в минивэне, в тесной темной клетушке, потом выгружаем оборудование в подвал без окон, где воняет пивом и потом, затем впятером ютимся в маленькой раздевалке. Концерт играем тоже в коробочке, а после собираем манатки и едем ночевать в последнюю коробку – гостиничный номер. Нюхаем кокс, чтобы взбодриться, и пьем, чтобы вырубиться. Самое интересное, что я видел за последнее время, – это тележка горничной. У меня двухнедельное обезвоживание.
Я учусь отправлять только одно сообщение из десяти, что приходят мне на ум. Может, стоит завести новый телефон и писать самой себе?
Создам свой собственный отдел невостребованных писем, говорю я Нэнси.
Как Бартлби, кивает она. Или Гумбольдт? Ну, помнишь, у Сола Беллоу?
Лиза завела в Вотсапе чат под названием «Ужин для неудачников» и добавила туда всех, кто не может или не хочет ехать домой на День благодарения. Кидает туда ссылку на статью «Как общаться с дядюшкой-Трамполюбом». Потом разводящий руками эмодзи. А следом пишет: «Вообще-то можно просто перестать с ним общаться».
Всю неделю я выходила из дома только в университет. Не могу заставить себя высунуть голову в окно и поэтому устанавливаю на телефон приложение, подсказывающее, что надеть. Мою голову, волосы ощущаются до странности тяжелыми, как змеиный хвост.
