Они вошли внутрь заведения, которое, как все без исключения трактиры на Аляске, оказалось душным, тесным, шумным и пропитанным насквозь запахом влажного дерева, кожи и собак. Хозяин, крупный мужчина с огромными плечами и тяжелой челюстью, объявил им, что меню состоит из медвежатины, фасоли и пирога. Хотите – ешьте, хотите – нет!
Куайд весело ответил:
– Пожалуй, мы поедим. И еще одну порцию для нашего проводника, пожалуйста. Он сейчас привяжет собак и присоединится к нам.
Хозяин кивнул, правда, не слишком любезно, и направился в кухню, остановившись на секунду у столика, вокруг которого тесно сидели человек десять мужчин, пускали по кругу бутылку виски и громко смеялись. Еще за одним столиком сидели трое мрачных старателей, уставившись в тарелки с едой. Корри едва оглядела комнату, ее мысли занимал Эвери.
– Куайд, давай спросим этого человека – Рутновски, так, кажется? Вдруг он что-нибудь знает об Эвери.
– Давай сначала перекусим. Я голоден, как волк, и не откажусь от хорошей порции жаркого.
– Но, Куайд…
– Плохие новости всегда лучше воспринимать на сытый желудок, тебе не кажется? Чувствуешь, как пахнет яблочным пирогом? Или черничным? Давай-ка попробуем. Надо надеяться, что повар не заставит нас долго ждать.
– Хорошо.
Корри печально вздохнула, но безропотно села за столик, поскольку уже знала, что поперек желаниям Куайда идти бесполезно.
Через полчаса их тарелки уже опустели. Проводник-эскимос, чья привычка постоянно жевать табак выводила Корри из себя, отправился обедать на кухню.
Куайд поднялся и, извинившись, тоже прошел на кухню. Через некоторое время он вернулся, его лицо было мрачным.
– Я все узнал. Не думаю, что новости порадуют тебя.
– Ну же, говори скорее.
– Оказалось, что наш милейший хозяин, мистер Рутновски, действительно знает Эвери. Весь город его знает. Он пробовал искать золото здесь поблизости, на Березовом ручье, но неудачно, поскольку все стоящие участки давно уже раскуплены. Похоже, что Эвери стал косвенной причиной недавней старательской сходки, в результате которой и появилась эта странная надпись на дверях.
– Какая надпись? О воровстве?
– Да, Корри. В прошлый четверг Эвери приезжал в город, чтобы купить продукты. Когда он возвращался домой поздно вечером, шел снег и было совсем темно. Два человека преградили ему путь, ударили чем-то тяжелым по голове, забрали весь его запас золотого песка и скрылись, бросив умирать на морозе.
– О Господи!
– Не волнуйся, он не умер. Твой Эвери не такой слабак. Он какое-то время пролежал без сознания, а потом пришел в себя. Ему как-то удалось подняться на ноги. Он поплелся домой, на выходе из города его подобрала компания старателей, которая среди ночи возвращалась из кабака. Они привели его к себе в барак и отогрели. Но боюсь, он все же успел обморозиться.
– Обморозиться!
– Да, Корри. И я боюсь, что очень сильно.
– Насколько сильно?
Корри вдруг вспомнила страшные рассказы доктора Себастьяна о том, к чему может привести обморожение.
– Обе ступни, оба уха и правая рука.
– Оба уха?
– Да. Он отказался от медицинской помощи. Настаивал, чтобы его перевезли на участок, в его собственную лачугу. Твой муж очень своенравный и строптивый человек.
Через людную, душную комнату мистер Рутновски нес поднос с полными дымящимися тарелками для пьющих виски старателей. Один из них громко рыгал. За дальним столиком сидели два человека и о чем-то горячо хпорили. Один из них – тот, что был в дорогом дубленом пальто, – сидел спиной к Корри.
– Корри, с тобой все в порядке?
– Да… да, все хорошо.
Она чувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Усиленно сглатывая, она пыталась отогнать ее. Не дай Бог, ее стошнит прямо здесь! Неотесанная, замызганная поверхность стола то поднималась, то опускалась перед ее глазами. В ушах стоял гул. Она думала о том, как красив был Эвери. Женщины провожали его восхищенными взглядами. Она сама, когда впервые увидела его, была поражена божественной красотой его облика.
Теперь люди будут, не скрывая своего отвращения, брезгливо отворачиваться от него!
Корри хорошо знала – доктор Себастьян часто говорил об этом, – что обмороженные части тела необходимо ампутировать, иначе человек может умереть от гангрены. Однажды она видела в Доусоне старателя на костылях, ему ампутировали ступни…
– Нет!
Куайд обнял ее за плечи, стараясь привести в чувство.
– Делия, девочка моя, только спокойно. Дыши глубже, делай, как я тебе говорю. Опусти голову. Ниже, еще ниже. Сейчас все пройдет. Давай, моя хорошая.
Корри покорно опустила голову, Куайд положил ей руку на затылок и стал наклонять ее еще ниже. Корри чувствовала, как кровь приливает к голове, стучит в висках. Она хотела выпрямиться, но тяжелая рука Куайда с силой давила ее книзу.
– Ну что, теперь лучше?
– Да… немного.
Корри выпрямилась, смутно сознавая, что любопытные взгляды присутствующих устремлены на нее. Она старалась не обращать на них внимания.
