Почему кошки так долго спят? Сон кошки – как кроличья нора из Алисы, из которой можно попасть куда угодно и стать кем угодно. Птицей, кошачьей мятой, атомом, планетой… И капитаном пиратского корабля. Вы думаете, у кошки девять жизней? А вот и нет! Их столько, сколько может в себе уместить бездонная кроличья нора. В которую, закрыв пушистые веки, ты падаешь, и падаешь, и падаешь…
Глава 1
Сон кошки – как кроличья нора из сказки про Алису. В которую ты падаешь, и падаешь, и падаешь, а потом… Рыжая закрыла пушистые веки, потянулась на коленях бабули и – провалилась.
И вот уже она сидит в баре, нога на ногу, доказывает мужчине маргинальной наружности, что пиратов не существует.
– А я подвигов хочу, понимаешь? – Рыжая тряхнула густой шевелюрой до пояса. Рыжей, разумеется. – Сейчас как? Ипотеку закрыл – подвиг! На юг бабу свозил – подвиг! Да даже пить бросил – подвиг!
Рыжая покосилась на загрубевшую чёрную руку собеседника, держащую бутылку. И продолжила:
– А пираты только в детских книжках: йо-хо-хо и бутылка молока!
Она треснула ладонью по столу. Собеседник насмешливо смерил взглядом.
– Будут тебе подвиги, – мурлыкнул он басом. Тихо так, но кишки дрогнули.
На сидящем напротив – кожаный плащ и бандана. Высокие сапоги. Длинные волосы собраны в хвост. Байкер, наверное. Только грязный и потрёпанный жизнью. Байкер без байка.
А вот глаза совсем не маргинальные. Наоборот, ясные, цепкие. Усмехается. Ром потягивает. А ещё такое чувство, что его много. Такое вот чисто кошачье чувство. Когда он зашёл – заполнил собой всё пространство. У маргиналов такого не бывает, те сами только ищут чем бы заполниться.
Мужик расстегнул ворот непонятного цвета рубахи. Из центра груди на Рыжую уставился глаз. Татуировка. Синий глаз в треугольнике.
– Ой, знаю я твои подвиги, – Рыжая на всякий случай отмахнулась. Логика подсказывала, что всё произойдёт до безобразия банально. Но вот кошачье чутьё твердило обратное.
«Он меня ещё удивит».
Это было последней мыслью перед тем, как, звякнув пустым стаканом о стол, провалиться в кроличью нору.
Глава 2
Пробуждение было ужасным.
Рыжая открыла глаза.
Вокруг невыносимо пахло ромом, смолой и чем-то не особо приятным. Голова болела.
Куда делась бабуля? Как же хочется молока…
Кошка опустила ноги на пол, но тот предательски качнулся и метнулся навстречу.
«Ноги?! Откуда у меня ноги?»
Как же хочется молока… Бабуля, где ты?
– Мяу! – сказала кошка почему-то басом.
– Капитан!
Окрик незнакомца вызвал новый приступ головной боли. Захотелось спрятаться под скамью.
Бам! Не влезла. Какая скамейка маленькая.
– Капитан, там солонину привезли тухлую! Капитан? Э-э-э… Ну я сам разберусь…
Незнакомец ушёл, закрыв дверь. Рыжая видела, как на ходу он вытаскивал пистолет.
Всё-таки хорошо быть кошкой, которая понимает язык людей. Но прямо сейчас Рыжая явно ничего не понимала. Она проснулась! Она же проснулась! Почему она не дома? Она часто путешествовала по мирам. Она была человеком. Она была птицей, кошачьей мятой, атомом и даже планетой. Но она всегда, всегда просыпалась дома. В избушке у бабули. Там, где горели свечи и пахло травами. Там, где в котле постоянно что-то умиротворяюще булькало.
«Ры-ы-ыжая», – ласково тянула бабуля, чесала за ухом и давала молока. После любых передряг так хорошо было возвращаться домой.
– Капитан… отдыхает. Я за него, – послышался гром снаружи.
«Надо всего лишь уснуть, и я обязательно проснусь дома», – подумала Рыжая, глядя на собственные загрубевшие чёрные руки. Где-то недавно она такие видела. Она осмотрелась. В полумраке по заставленному пустыми бутылками столу прыгал попугай. В углу на бочках валялась куча тряпья. Приятно пахло рыбой. Но, несмотря на вкусный запах, эта реальность ей нравилась всё меньше. Наподдав попугаю лапой, ой, то есть рукой, Рыжая повалилась на скамью и закрыла глаза.
Глава 3
Вы думаете, что у кошки девять жизней? Чушь собачья! Их больше, гораздо больше. Их столько, сколько может в себе уместить бездонная кроличья нора.
Какова вероятность, закрыв пушистые рыжие веки, оказаться дважды в одном и том же месте?
Вероятность почти нулевая. Но Рыжая «везучая». Может быть, дело в том, что закрывшиеся веки были не рыжие и не пушистые, а чёрные и слегка опухшие. Но открывшиеся почему-то были точно такими же!
Первое, что увидела Рыжая – всё то же самое, но мутное и расплывающееся. Сев на скамью, она поняла, что всё вернулось на круги своя: и грязь, и противный попугай. А мутное – это банка рассола, заботливо кем-то оставленная рядом на табуретке.
«Как же хочется молока…» – подумала Рыжая, глотая рассольчик. Голове стало легче.
Итак, чудо не случилось. Опять не получилось вернуться домой. Один раз – может быть и случайность, но два раза подряд – уже закономерность. Надо было придумать, как из этой вязкой реальности выпутаться.
Протопав тяжёлыми высокими сапогами к столу, Рыжая смахнула на пол все бутылки. Под грудой стекла обнаружились бумаги, огромный компас в медной оправе, но самое впечатляющее – карта. На весь стол. С кучей пометок. Попугай, увернувшийся от летящих бутылок, теперь нагло присел на остров без имени. А на том острове…
– Кыш!
Синий глаз в треугольнике.
Рыжая села. На кресло – думала она, но нет: из кучи тряпья на кресле что-то выскочило! Крыса? Такая огромная?!
«Если это мой обед, то нет, спасибо, я лучше листик пожую… Хотя о чём я, пора вживаться в роль!»
