В сочельник было страшно холодно, и песок на пляже покрылся инеем. Дина и Энт вместе выкопали остролист, росший у дороги рядом с церковью, и старательно обвили его гирляндами, коробки с которыми возвышались в мирной тишине гостиной Боски. После того как на улице стемнело, раздался яростный стук в дверь.
– Мария и Иосиф? – с любопытством предположила Дина, спускаясь вниз. – О! – услышал он ее восклицание. – Дафна! Как… как чудесно, что ты здесь.
У Тони сжалось сердце, но он успел придать лицу выражение вежливого удивления. Дафна спустилась в гостиную. Она утопала в большой меховой шубе и принесла с собой обычную ауру беззаботности и зудящего любопытства. Она упала на диван и потянулась.
– Что ты здесь делаешь, дорогая? – сказала Дина, суетлива помогая ей с вещами. – Я думала, всем рекомендовали не ездить поездами в это Рождество, если только вопрос не срочный.
Дафна стянула перчатки.
– Понимаешь, дорогая, в музей попал снаряд. Совершеннейшая мясорубка, – сказала она почти что с наслаждением.
– О Господь всемогущий, о нет! – Дина побледнела. – А как же мраморы, барельефы, статуи? Где… где они хранили экспонаты?
Дафна оглянулась по сторонам и сказала тихо:
– Кроме нас, здесь никого, верно? И его? – Она кивнула на Энта. – На станции метро Олдвич.
– Правда?
– Да, конечно. Разве это не уморительно? Бесценные сокровища Британского музея, Мраморы Элгина[166], большая часть ассирийских барельефов – и все это лежит в целости и сохранности в старых тоннелях, ведущих к музею. Что-то отправили на Запад, и нам не говорят, куда именно.
Дина потерла руки и выдохнула.
– Как чудесно, как они умны! Их никогда не найдут, даже если мы проиграем. Можешь себе только представить, что будет, если они захватят Мраморы Элгина?
– О, они бы облепили ими один из этих жутких дворцов фюрера. – Она сбросила с плеч свою норковую шубу и сказала: – Ужасно. Боюсь, старое здание здорово пострадало. Дела хуже некуда.
– Мистер Черчилль сейчас в Вашингтоне, – сказала Дина, обладавшая огромной, граничащей с религиозностью верой в премьер-министра. – Мы должны надеяться, что его встречи с мистером Рузвельтом принесут пользу нашим народам.
– Что за вздор! Нас всех застали врасплох, Дина. От Лондона остались одни только тлеющие развалины. Все кончено – и все, что нам осталось, – это пить и веселиться, потому что завтра мы будем мертвы. – Она широко зевнула, при этом шрам на ее щеке сморщился. – Что на ужин? Умираю от голода. Энт, дорогой, есть ли у нас джин?
Энт холодно посмотрел на нее.
– Джина нет, извините. Вы не очень-то расстроены из-за музея, Дафна.
– Энт! – яростно сказала Дина. – Не груби.
Дафна сделала вид, что не услышала его. Она опустилась на диван и посмотрела на Дину своими большими, ясно-голубыми глазами, потирая руки странным жестом, словно после удачной аферы.
– Послушай, старина. Боюсь, я приехала не поэтому, Дина, куколка. Мне ужасно жаль приносить плохие известия. Квартиру разбомбили.
– Какую квартиру?
– Твою, дорогая.
Дина замерла в середине процесса прикрепления ветки остролиста к оконной ручке. Она обернулась с открытым ртом.
– О… о боже. Она уничтожена?
– Все здание превратилось в груду камней. Все, кто был внутри, погибли. Совершенно дрянное зрелище, Ди, мне так жаль.
Она перестала потирать руки, вытянула пальцы, и Энт увидел ее ладони. Они были неровными и покрытыми черными и серыми пятнами, словно она собственноручно разбирала обломки здания.
– А как же заградительный аэростат? – недоуменно сказала Дина.
– О, дорогая, как будто от них есть толк. Ты разве не слушала новости? Не знаешь, насколько все плохо? Елизавета Синиор погибла две недели назад, ты слышала об этом? Прямое попадание в квартиру, ее сестра была в другой комнате, и на ней ни царапины.
Дина в ужасе прикрыла рот руками.
– О, дорогая Елизавета… о нет.
Дафна опустила руки на колени и сказала:
– Не представляю, что будет с секцией эстампов и рисунков. Тот ужасный Стэнли Робинсон отправился на фронт, а старый Гэдд не годится для этой работы, и теперь она перейдет мне, я знаю… – Она увидела выражение лица Дины и быстро сказала: – Прости, Ди.
Дина словно застыла.
– Неужели все, совсем все уничтожено?
– Дорогая, это была зажигательная бомба. Обычно такие успевают обезвредить, но не эту – сожгла все дотла.
Дина рухнула на диван, глядя в пустоту, и через несколько секунд сказала:
– Я так эгоистична. Расстраиваюсь из-за своей квартиры в то время, как у остальных не осталось вообще ничего. Но это такой неожиданный удар. Там остались дорогие сердцу воспоминания и… и деньги, знаешь ли… не пострадала ли ты сама, дорогая Дафна?
– Меня не было, я танцевала в «Кафе-Ройал», слава богу. Со мной был Бойо, он большой молодец, помог мне взобраться на обломки и поискать там что-то, что еще можно спасти… – Дафна слегка улыбнулась. – Слушай, я обещала людям из Группы противовоздушной обороны, что скажу тебе. Тебе нужно съездить на место и самой посмотреть, что уцелело… не думаю, что много. – Она внимательно смотрела на Дину. – Думаю, большинство твоих бумаг, все исследования по Ниневии – все это погибло.
