Дикие цветы полностью

Повисла очередная пауза, и он пожалел, что не знает добрую и прекрасную женщину, бывшую его женой, лучше. За несколько недель она могла создать убранство целого дома, по щелчку пальцев организовывала вечеринки и в целом делала его жизнь спокойнее и комфортнее, чем когда-либо. И все же иногда ему приходилось с Лорен нелегко, как если бы он носил шерстяной свитер, от которого немного зудит кожа. Эта женщина ни капли не походила на отчаянную, неукротимую, затравленную Мадс. Ни капли.

– Слушай, я понимаю, что у тебя с этим домиком связаны счастливые воспоминания, но, знаешь, милый, именно там она убила себя. Я думаю, тебе нужно… – Она замолкла, линию снова заполнило щелканье помех. – Начать заново.

– Я уже это сделал. – Бен потер колено обрубками пальцев.

– Едва ли. Тебе нужно подкрепить это практикой, раз уж Корделия настроена так же. Дом нужно вернуть к жизни, и мне кажется странным оставлять рядом с ним домик, в котором Мадлен убила себя.

«Да, – хотел ответить Бен. – Да, но с ним связано столько счастливых моментов! Там она позволила мне поцеловать себя, там я ощущал ее тело, там мы втроем – Корд, Мадс и я – сидели на ступеньках и разговаривали, там ночевали в качестве особого поощрения от родителей. Мы всегда были вместе.

Никогда не забуду тот раз, когда мы развели внутри костер, потому что Корд сказала, что все будет в порядке, и жарили зефир, и чуть не сожгли весь домик дотла. Или когда Мадс сняла шторы, потому что они испачкались, и они рассыпались прямо у нее в руках – настолько старыми были. Или когда мы ставили пьесу, сюжет которой содрали с „Питера Пэна“, на крыльце Боски, и заставили маму, папу и миссис Гейдж смотреть, и папа уснул на плече у миссис Гейдж, от чего та пришла в ужас… Правила игры в „цветы и камни“ все еще висят там с тех пор, как Корд прикрепила их к стене. Эти детали очень, очень важны.

Я помню, как выглядела моя жена после смерти, и это не была умиротворенность, нет – почему-то все ждут, что ты скажешь именно это. Ее руки были задраны над головой, а глаза широко открыты… Ее волосы разметались по кровати, словно фата викторианской невесты»…

– Снесем его, – внезапно сказал он. – Сделай это.

В дверь постучали.

– Папа? – раздался голос. – Ты там? За тобой приехала машина.

– Что ты говоришь? Оставим? – быстро переспросила Лорен.

– Да, конечно, – сказал Бен. – Слушай, дорогая, мне пора. Я перезвоню позже…

– Бен, я просто хочу, чтобы ты любил этот дом так же, как раньше…

– Да, – сказал Бен, пропуская ее слова мимо ушей. – Я тоже. Пока, дорогая.

Он услышал, но не понял, что она вздохнула, заканчивая разговор. Он отключил телефон и убрал в карман, зажав его оставшимися на руке двумя пальцами. Он задержал взгляд на гладких обрубках остальных пальцев, на секунду погрузившись в воспоминания, но гудок ожидающей на подъездной дорожке к дому машины вернул его в настоящее.

Уже надев куртку и взявшись за дверную ручку, Бен вспомнил, что во время разговора с Лорен ему пришло сообщение, и снова достал телефон.