Дикие цветы полностью

Айрис пожала плечами, глядя в пол.

– У нее было тяжелое детство, отец ужасно с ней обращался, поэтому каникулы она проводила с нами. Она была счастлива, по крайней мере тогда… – Корд почувствовала во рту едкий металлический привкус и сглотнула. – Нет, не могу. Прости, больше я ничего не смогу сказать.

Бледное лицо племянницы посерьезнело.

– Я просто хочу знать…

Корд прервала ее и снова сглотнула, гадая, не больна ли она.

– Я бы с радостью была той, кто тебе нужен. Но не могу.

– Наверное, очень печально быть вами, – сказала Айрис срывающимся голосом. – Жалкая жизнь: ни с кем не видитесь, и карьера не удалась, если верить папе. Вы очень эгоистичны. Папа говорил, что, став певицей, вы изменились. Папа говорил, вы такой не были. Ну и ладно. Да пошли вы!

Она держала руку так, словно действительно собиралась показать Корд средний палец, но вместо этого вяло взмахнула ладонью. Ее маленькое бледное лицо исказилось печалью. Она вышла из комнаты, а потом и из квартиры, напоследок громко хлопнув дверью.

Корд, казалось, много часов просидела в старом знакомом углу, ничего не делая, лишь слушая звуки города, доносившиеся через открытое окно, словно белый шум. Она думала. Наконец, она встала и включила лампу – время было уже предвечернее – и споткнулась о кучу материала, в которую риелторы завернули ангела. Среди ткани виднелось что-то еще. Корд подняла ее, и оттуда выпали кусок картона и книга.

Название гласило: «Дневник наблюдений за Дикими Цветами Великобритании». Это была детская книжка с изображением кучно растущих лютиков и ромашек на обложке. На задней обложке сохранилось что-то вроде крепления для папки, как у рабочей тетради. Кажется, мама купила ее им в подарок в «Вулворте» за день до их отъезда из Боски, чтобы детям было чем заняться в дождливую погоду… Она продолжала разглядывать ее.

Тетрадь была заклеена потрескавшимся высохшим скотчем.

Трясущимися руками Корд отлепила еле державшийся скотч и открыла тетрадь.

Корд перевела взгляд с каменного ангела на потертую старую тетрадку.

– Эх вы, двое, – прошептала она. – Эх вы!

Она прекрасно понимала, что найдет в дневнике, даже не открывая тонких отсыревших страниц. До того, как их пути разошлись, они с Мадс были близки настолько, что не оставалось ничего, чего бы она про нее не знала. Ей не требовалось читать дневник, чтобы снова пережить все, что произошло. Но ангел… колючий привкус во рту, похожий на песок, росток давно похороненных воспоминаний, пытающихся снова пробиться на поверхность… Вы – Дикие Цветы. Не забывайте об этом.

Она так долго смотрела на тетрадку не моргая, что ее глаза пересохли. Она осторожно взяла ее дрожащими руками, словно та была тысячелетним манускриптом и могла рассыпаться в прах.

Пришло время вернуться назад, осознанно пройти через короткую и грустную жизнь Мадс, полную боли и предательства. Корд пролистнула несколько страниц и прищурилась, разглядывая мелкий и неразборчивый почерк, оставшийся детским, даже когда его обладательница повзрослела, словно и не прошло всех этих лет. Она моргнула, пытаясь сосредоточиться, и позволила страницам открыться там, где им захочется. «1981». То лето, когда она прогнала Мадс, лето, когда по-настоящему начались их взрослые жизни, хотя Мадс и Бен поняли это куда раньше ее…

Сердце Корд бешено стучало. Она съежилась в углу дивана. Все вокруг померкло, кроме мягких пожелтевших страниц, исписанных паутиной букв. Слова, написанные Мадс, надежно въелись в бумагу и все эти годы ждали, когда же Корд их прочтет.