– Нет. – Айла открыла дверцу духовки, и они услышали шипение горячего воздуха. – Я отправлюсь после завтрака. Мне нужны пустые дороги, чтобы добраться до Ланкастера к чаю. Сделаю где-нибудь привал, устрою хороший пикник с сэндвичами… – Глаза Алтеи потемнели, и она стала рассеянно оглядываться, думая, что еще сделать. – Вдоль шоссе M5 много интересных мест, есть территории Национального фонда[120], которые я хотела бы… Алтея, с Тони все в порядке? Я волнуюсь за него.
Алтея сначала ее не услышала, а потом рассмеялась.
– Тони? Конечно, с ним все в порядке. Все как обычно. Что-то случилось?
– Ничего. – Сестра улыбнулась хорошо знакомой ободряющей улыбкой, держа в руках пирог. – За тебя я тоже волнуюсь. Я твоя сестра, а он сильно изменился. В нем появилось что-то, чего не было раньше.
Алтея хохотнула.
– Брось, Айла, ну что за странные вещи ты спрашиваешь.
– Странные? Знаешь, Дотти, иногда мне кажется, что ты живешь на другой планете. Есть Корд, которая так старается хоть как-то дистанцироваться от вас обоих – она уже почти женщина, а вы по-прежнему обращаетесь с ней так, будто ей девять и она спит с плюшевым мишкой. Есть Мадс, которая исчезла, будто ее здесь и не было…
– Она не исчезла, а решила работать летом, и это ее выбор, – перебила Алтея. – Мы ее не выгоняли, Айла, она сказала, что хочет остаться в Бристоле этим летом, и прошлым тоже…
– Вполне возможно. Но она нуждалась в тебе. Есть Бен, который почти не разговаривает, будто он уже умер. А еще есть ты, бродящая по дому, как сомнамбула, в ожидании, что кто-нибудь позовет тебя на съемки… – С внезапной яростью она схватила сестру за руку.
Алтея вырвалась.
– Я… со мной все будет хорошо.
– О, конечно, дорогая,
– Говоришь так, будто я кукушка. – Алтея покачала головой. – Айла, не стоит. Я – мама Корд, и я знаю ее лучше всего. И я скучаю по Бену, н-н-но… он вернется. Что касается Мадс-она никогда не была одной из нас, и мы не можем заставить ее прийти сюда… Дети выросли, вот и все, что произошло.
– Пойду принесу все, что нужно, – сухо ответила Айла. Она обернулась и оставила Алтею одну на кухне.
Как и предполагалось, пирог получился пересушенным, рыхлым и недосоленным, а курица – полусырой. Алтея решила поговорить с миссис Гейдж о ее готовке и о положении дел в целом, но еще не знала, как подойти к этому вопросу. Все ели в тишине, и она исподтишка посматривала на Хэмиша: на сильные челюсти, пережевывающие пищу, на большие деликатные руки, на длинные ресницы.
Она гадала, насколько выглядело бы дурно с ее стороны, если бы она поцеловала его. Она этого очень хотела, но ей было противно от мысли, что она может вот так предать сама себя и собственную дочь.
Тони говорил с Хэмишем о новой постановке «Отелло» в театре «Олд Вик», в которой Отелло играл белый актер, а остальные актеры – чернокожие.
– Я думаю, это очень смело, но я отнюдь не уверен, что это сработает. Кроме того…
– А мне понравилось, – перебил его Хэмиш. – По-моему, это просто замечательно-не только сама идея, но и актерский состав. Шанс увидеть целую плеяду настоящих черных актеров на сцене, а не только одного или двух приглашенных шутов. Довольно захватывающе, верно? И, насколько я знаю, критики думают так же… – Он оборвал себя, видя, как Тони пробормотал что-то пренебрежительное и осушил свой стакан. Хэмиш поймал восхищенный взгляд Корд и улыбнулся ей.
– Критики! – Тони закатил глаза. – Чем дольше я живу, дорогой Хэмиш, тем больше убеждаюсь, что большинство отзывов уже давно не являются упражнением в критическом мышлении и предназначены для провинциальных идиотов, не имеющих ни малейшего представления о культуре, и для старых дев, только и ждущих, чтобы кто-то сказал им, что думать.
– Не будь таким напыщенным, – сказала Алтея, отодвигаясь на стуле и закуривая.
Корд засмеялась, стряхивая волосы с лица, и ее серые глаза сверкнули.
– Ага. Ну и чушь, пап! Ты не говоришь ничего подобного, когда тебя называют величайшим актером соседи по купе или продавцы в магазине.
Тони улыбнулся дочери.
– Когда-нибудь ты поймешь, о чем я говорю, Корди. Ты поймешь, что обзор какого-то идиота-журналиста и гроша ломаного не стоит. Разве он может понять, какой это восторг – перевоплощаться, на износ работать над ролью? Какой это восторг –
– Что ты имеешь в виду? – тихо спросил Хэмиш.
Тони подался вперед.
