– Будь осторожна с Бойдом. Он слабый, но жаждет крови и власти. У него совсем нет совести, – сказал Зандер, а затем ушел так, словно между нами ничего не произошло.
Опустившись на одеяла, я свернулась калачиком – дополнительное одеяло смягчало землю, и я почувствовала себя лучше, чем на любой роскошной кровати, на которой когда-либо спала.
Отдаленные крики и радостные вопли, раздающиеся с арены, погрузили меня в глубокий сон. Я сдалась первой ночи полноценного сна – наверное, это из-за укола, который мне сделал целитель.
Несмотря на это, слова, сказанные Зандером, проникли в мои сны. Во сне я видела штаб-квартиру, Кейдена и всех, кого любила. А я стояла и смотрела на все, как… сторонний наблюдатель.
Две недели прошли как в тумане. Единственное отличие – большинство уходили с моего пути или кивали мне с уважением. Имя «Пиранья» раздавалось везде. Я все так же боролась, чтобы раздобыть себе «нормальную» еду, но хлеб с маслом теперь был доступен мне каждое утро. Тем не менее я похудела еще сильнее, отчего ослабела и выглядела уставшей.
Я не была готова к сегодняшней битве, но время странным образом ускоряется, когда тебя ожидает смерть. Пролетел, казалось, миг, и вот снова день Игр. Я не знала, с кем буду сражаться, но сомнений не было – мне усложнят задачу и мои шансы на выживание уменьшатся.
– Ты победишь, – сказал Тэд, изучая меня. Он поставил свою чашку на стол. Столовая гудела в предвкушении кровопролития, а я оглядывала комнату, гадая, кого не станет завтра с нами.
– Ты не знаешь этого, старик.
Я бросила свой хлеб, внезапно осознав, что не голодна.
– Съешь до последней крохи, – кивнул Тэд на три ломтика хлеба, – тебе нужна сила.
Уставившись на друида, я устроила представление, запихнув в рот сразу половину куска.
– О, великолепно. Умрешь от того, что подавишься. – Тэд покачал головой, снова становясь серьезным. – Ты справишься, девочка. Никогда не видел, чтобы кто-то сражался, как ты. То, как ты двигаешься, – он наклонил голову, – просто изумительно.
– Да, по сравнению с ленивцем, – фыркнула я, проглатывая хлеб и чувствуя, как он встал комом у меня в животе, – я молния.
– Нет, – Тэд выгнул свои кустистые брови, – дело не только в этом. Ты напоминаешь мне…
Тэда прервала суматоха в дверях. Заключенные заговорили и стали оборачиваться, чтобы посмотреть. Я взглянула на охранника, который «мыл» меня и регистрировал в мой первый день. Рядом с ним стоял новый заключенный в серой форме.
Человек.
Я впилась взглядом в новую рыбу.
Мир перевернулся. Стакан выпал из моих рук, жидкость из него выплеснулась на стол, что привлекло ко мне всеобщее внимание, включая и нового заключенного.
Я несколько раз моргнула, не осознавая то, что вижу. Глаза человека расширились, и в них появилась смесь радости, облегчения и шока.
– О боже, Ковач? – Он покачал головой, тоже не веря своим глазам, а затем направился ко мне. – Дерьмо. Мы думали, что ты погибла, – произнес он, и я наконец-то смогла осознать, кто это.
Арон Хорват.
Мой товарищ, козел, с которым я переспала, и парень, которого я любила избивать. Там это было важно, а здесь? Я не могла собрать воедино кусочки головоломки. Что он здесь делал? Как сюда попал?
– Брексли, я не могу поверить, что это ты. – Внезапно Арон оказался прямо передо мной и обнял меня. – Черт возьми, Ковач, я не могу передать, как я рад тебя видеть. Маркос сошел бы с ума, узнав, что ты жива.
Наши с Кейденом фамилии, казалось, разнеслись по всему помещению, эхом отдаваясь от стен, и словно ударили меня по голове молотом, вернули в реальность.
Черт. Он только что произнес мое имя – нарушил одно из главных правил.
Меня охватил ужас, паника сдавила легкие, я начала лихорадочно смотреть по сторонам. Лица некоторых ничего не выражали, тогда как другие смотрели с недоверием, пытаясь вспомнить, где слышали это имя, а потом их выражения осенялись осознанием.
Шоком. Ненавистью.
Заключенный 85221, или Лора Надь, находилась в безопасности. О ней не знали. Но Брексли Ковач, подопечная генерала Иштвана Маркоса, дочь Бенета Ковача, была мишенью.
Это Иштван вбил в нас с Кейденом – любой ценой хранить свое имя в секрете, если нас поймают. Быть осторожными, потому что нас могут использовать и шантажировать Иштвана.
В считаные секунды Арон испортил все.
Он схватил меня, в глазах его стояли слезы.
– Я не могу поверить. Ковач…
– Заткнись, идиот, – прошипела я, вставая и ломая нашу связь.
– Что?
Арон сделал шаг назад, не веря своим глазам. Его взгляд метался. Я видела, как он дрожит, страх уничтожил все годы тренировок. Я понимала, что он сказал это не специально. Увидев меня живой в стане врага, он перестал контролировать себя. Но все равно своими действиями он поставил меня под огонь.
– Что ты здесь делаешь?
Вокруг нарастало напряжение, заключенные сверлили меня взглядом.
