Он встал, нависая надо мной, уперев руки в бока.
Измученная и злая, я смотрела на него снизу вверх, ведя себя как упрямый ребенок.
– Отлично.
Уорик пожал плечами и ухватился за пояс моих брюк – там, где его пальцы коснулись моей кожи, побежали мурашки. Он медленно стянул с меня штаны, осторожно оторвав их там, где они прилипли к ране, и бросил их на пол.
Я была только в тюремном нижнем белье. Осмотрев себя, на глазах навернулись слезы. Как быстро изменил меня Халалхаз.
Для многих несколько месяцев ничего не значили, но для меня, казалось, прошли годы.
Я всегда была худой, но подтянутой, и у меня были мускулы. Здоровая кожа, волосы и ногти. Румянец на щеках. Раньше моя кожа была гладкой, Ребекка всегда настаивала на уходе за лицом и спа-днях наряду с диетой. Тюрьма все забрала. Теперь я выглядела больной и изможденной. Каждый сантиметр моей кожи стал фиолетовым, желтым и зеленым из-за синяков, ребра торчали. Вены выпирали. Глубокие шрамы от хлыста, раны от ножа рассекали мою кожу.
С того давнего приема я не смотрелась в нормальное зеркало. Я не знала эту девушку, смотрящую на меня с комода. Много раз мое лицо разбивали. Этот человек нес бремя того, через что он прошел. Я была грязная, вся в крови, порезах и синяках. Под глазами образовались темные круги. Мои длинные, обычно блестящие и сильные волосы спутались в жирные узлы.
Глупо или нет, но я не смогла сдержать слезы из-за потери себя, своей молодости и красоты. Отвернувшись от зеркала, я сделала еще один глоток палинки. В знак поражения я опустила плечи.
– Эй. – Уорик присел снова на корточки передо мной и взял меня за подбородок. – Мы сбежали. Живые. Мы сделали это, Ковач. Это лучше, чем ничего.
– Как? Как мы выбрались… и Зандер…
– Позже, – шикнул он на меня, – давай пока подумаем только об одном. Мы сбежали. И все остальное может подождать, кроме твоей ноги. Идет?
Я кивнула, понимая, что свобода – это, безусловно, самое важное. Мне следовало бы радоваться, но я ничего не чувствовала. Я пристально смотрела в голубые глаза Уорика, словно лишь только он спускал меня с небес на землю. Я ощущала его пальцы на своем подбородке.
Уорик выдержал мой взгляд. Что-то настойчиво пыталось пробиться внутрь меня, но я не могла распознать, что это. Я видела только Уорика и чувствовала только его прикосновения. И вновь появилось осознание, что он заполнил собой все пространство – как внутри, так и снаружи.
Уорик посмотрел на мои губы, снова на мое лицо и убрал руку.
Внезапно шум внешнего мира резко вернулся. Я вздохнула, глядя в сторону.
– Выпей еще. – Он прочистил горло, взял полотенце и вылил на него спирт.
– В Диких Землях нет больниц.
– Ты знаешь, что делаешь?
Он фыркнул.
– Да.
Я не стала спорить, глотая еще больше палинки. Я понимала, что нам нужно будет многое обсудить, но это может подождать до завтра. Сейчас я не хотела потерять ногу из-за инфекции.
– Если ты не сможешь вытащить пулю, оставь.
Я сделала еще один глоток, уже не кашляя от выпивки.
– Не первое родео.
– Не удивлена.
Я услышала свои слова словно издалека – язык заплетался, а тело само качнулось в сторону. Я устала и поддалась алкоголю, веки закрывались от изнеможенности.
– Ложись. – Уорик помог мне перевернуться на живот и подложил полотенце под ногу, подперев икру. – Будет действительно чертовски больно. – Пропитанная спиртом тряпка опустилась на мою рану.
Из глубины меня сам родился крик, ужасная судорога скрутила все тело, а потом все расплылось, и тьма увлекла меня.
Боль.
Такая сильная.
Она поглотила меня, и я не могла понять, где находится ее источник. С головы до ног все нещадно болело, казалось, меня выпороли. Лежа на животе, уткнувшись лицом в подушку, я моргнула – зрение немного прояснилось, и я посмотрела на стену, на которой висела картина, где женщина в латексе избивала связанного мужчину.
От боли я вздернула голову вверх, от резкого движения меня затошнило и закружилась голова. Я подползла к краю кровати – меня вырвало прямо в миску, стоявшую внизу. Вышла в основном желчь – в желудке ничего не было. Из-за этих телодвижений меня еще сильнее затошнило, и я со стоном рухнула на подушку, истратив все силы.
Но мной овладело любопытство. Медленно я огляделась. В комнату проникал тусклый свет, из-за чего трудно было определить время суток. День показал всю грязь, которую я не приметила прошлой ночью. Я не жаловалась. Кровать и подушка – это рай по сравнению со сном на земле. И раз я здесь, это означает – мы и правда сбежали из Дома Смерти. Мне это не приснилось. Мы освободились.
– Уорик? – произнесла я слабым и хриплым голосом, он звучал, как патефон с исцарапанной пластинкой. Мое горло пронзила боль.
Его саднило. Как рану. Словно меня душили, или я кричала до тех пор, пока не выдохлась. Ах да. Это ведь тоже было.
Повернувшись и оглянувшись, я заметила на ноге марлю, нога лежала на подушке, а застиранное белесое полотенце было испачкано моей кровью. Уорик Фаркас ухаживал за мной. Безумие, всего несколько дней назад он собирался убить меня.
Где он?
