Важнее всего было — проникнуть внутрь тихо, сделать своё дело и незаметно уйти. Лагерь был хорошо вооружён. Элайджа не хотел кровавой бойни: им не нужно было расследование. Это должно быть тайное, бесшумное убийство. Он притаился в кустах всего в трёх метрах от часового, наблюдая за дядей. Свет лампы освещал палатку изнутри, одна сторона оставалась открытой — Армандо держал пистолет рядом. Постепенно лампы гасли, и на лагерь опустилась темнота.
Дождь лил, дул ветер. Элайджа ждал, пока стражники начнут засыпать. Леопард ожил. Элайджа подкрался ближе, его движения были медленны, словно у дикого зверя. Он не отрывал взгляда от Армандо, который расхаживал по палатке, держа пистолет в нескольких сантиметрах от пальцев. Демон во плоти. Убийца. Каждое тёмное деяние, совершённое Армандо против семьи, бушевало в душе Элайджа. Он проскользнул мимо часового. Мужчина дважды посмотрел прямо на него — и не заметил.
Из палатки вышел человек, спотыкаясь на пути к дереву. Он чуть не наступил на леопарда, промахнувшись в нескольких сантиметрах. Элайджа отполз, продвигаясь ещё метр. Армандо вышел к входу и в сотый раз осмотрел территорию, крепко прижимая винтовку.
Элайджа не сводил глаз со своей цели. Армандо повернулся спиной, и леопард пополз вперёд — как ртуть, мягкие лапы не издавали звука. Лишь шум дождя. Он остановился у входа в палатку, стараясь оставаться в тени. Его взгляд застыл, мышцы напряглись, он стал живой пружиной.
Словно почуяв опасность, Армандо резко обернулся, наполовину подняв винтовку. Леопард бросился на него, вонзив зубы в горло. Челюсти сомкнулись с хрустом, но зубы упёрлись в металл. Элайджа взвился когтями к животу — и там тоже была броня.
Армандо отлетел назад, уронив винтовку. Челюсти сжимали горло, перекрывая воздух. Армандо выхватил нож из рукава и несколько раз ударил зверя в бок. Но леопард не отпускал, сверля его глазами. Из горла Армандо не вырвалось ни звука.
Охранник бросился к выходу, прижимая винтовку, но сверху спрыгнул второй леопард. Рио повалил его и мгновенно лишил жизни. Всё произошло в тишине. Он затащил тело в палатку и погасил лампу. Кромешная тьма скрыла схватку.
Рио вывернул Армандо руку, выбивая нож. Подонок уже умирал — чёрная ненависть застыла в его глазах, когда он встретился взглядом с племянником.
Элайджа лежал, зажимая рану на горле, его бока вздымались, скользкие от крови. Рио ткнулся в него носом, толкнул, заставляя двигаться.
— Всё кончено, Элайджа. Он мёртв, — Рио проверил пульс Армандо. — Ты теряешь слишком много крови. Давай уйдём. Иди к веткам рядом с палаткой.
Элайджа не верил, что монстр мёртв. Он тупо уставился в остекленевшие глаза и понимал, что смотрит в лицо злу. Боль казалась далёкой. Он разорвал когтями ткань кофты, обнажив плетёную стальную пластину.
— Элайджа, у нас мало времени, — Рио попытался отвлечь его от мёртвого врага. — Ты истекаешь кровью. Ты не выживешь, если мы не уйдём сейчас же. — Потом сменил тактику: — Рейчел ждёт. Она за нас переживает. Давай вернёмся домой.
Леопард поднял морду и печально посмотрел на Рио. В его глазах читались отчаяние, смятение, глубокая скорбь.
Рио коснулся его головы.
— Ты свободен. Вы оба свободны. Теперь твоя жизнь принадлежит тебе.
Рио изменил облик, приняв звериную форму, и направился к выходу из тёмной палатки. Возвращаясь к Рейчел. Возвращаясь к жизни.
Играла музыка. Рио так давно не слышал ничего, кроме племенных мотивов, что успел забыть насколько она может быть прекрасной. Повсюду стоял сильный аромат цветов, орхидеи были повсюду. На деревьях, в волосах женщин. А ещё вокруг люди. Куда не глянь. Он уже много лет не был в окружении такого количества народа.
— Ты немного бледен, брат. — Элайджа, как всегда, бесшумно подкрался к нему сзади, держась за правый бок. Тама и отец Кима спасли ему жизнь. Он все ещё оправлялся от тяжёлых ран, нанесённых Армандо. — Ты же не упадёшь в обморок, правда?
Рио сердито посмотрел на него.
— Кто, чёрт возьми, все эти люди? Откуда они взялись? Они что бездомные?
— Рейчел предупреждала, что ты будешь вести себя как большой ребёнок, — сказал Элайджа. Он сорвал с дерева веточку и положил её конец в рот и стал жевать зелёный стебелёк.
— Твои семь ножевых ранений не помешают мне тебе всыпать по первое число.
— Двенадцать, — поправил Элайджа. — Пять, правда, не такие уж глубокие, но всё же…
Рио нахмурился.
— Немного перебор, тебе не кажется? Позволил этому сукиному сыну ударить себя ножом двенадцать раз? Ты мог бы вызвать столько же сочувствия, получив всего три или четыре.
Элайджа кивнул с непроницаемым лицом.
— Верно, но в пересказе история не так хороша.
— Ну, по мере пересказа их число, вероятно, все равно будет расти, так что ты мог бы избавить себя от лишних хлопот и чертовски большого количества швов, — заметил Рио.
— Я об этом как-то не подумал.
— Как твои зубы?
— Всё ещё в голове, но болят ужасно. Не говори про мои зубы, — простонал Элайджа. — Кажется, они всё ещё шатаются.
