Пещера, вход в которую прятался за большим камнем причудливой формы, оказалась обширной и — Кьярра подобрала верное слово — неуютной. Видны были следы огня на камнях, и если бы я не знал, что здесь обитал дракон, то решил бы — это место служит прибежищем редким путешественникам или исследователям, способным забраться на такую высоту.
— Ты еще дышишь? — с беспокойством спросила Кьярра, видя, как осторожно я ступаю, придерживаясь за стену. Дыхания действительно не хватало, стоило его поберечь, поэтому я только кивнул. — Тогда пойдем, я покажу тебе самое красивое!
Идти было всего ничего — до другого выхода из пещеры (могу представить, как тут сквозит во время бурь, но, может, драконам это даже приятно?), но я чувствовал себя так, будто полдня бежал по бездорожью. Взгляну — и нужно убираться отсюда. Не хотелось бы слечь накануне поездки: поменять билеты не проблема, только вот следующего поезда придется ждать еще неделю.
Но когда я вышел на другой уступ и посмотрел перед собой, то окончательно лишился дара речи…
— Правда, хорошо? — спросила Кьярра. Видимо, она истолковала мое молчание как знак восхищения видом.
Вид в самом деле был хорош: остров за нешироким проливом лежал перед нами как на ладони. Невесомая арка моста — таким он кажется только издали, а вблизи поражает размерами — соединяла его с побережьем. На темном фоне моря виднелись бледные заплатки парусов — должно быть, рыбаки вышли на ночной лов. Светились в порту огни больших кораблей.
А из самой высокой точки острова стремилась в небо белоснежная башня, от сияния которой делалось больно глазам. Говорят, этот свет заметен даже солнечным днем, а уж ночью он различим издалека даже в бурю и служит кораблям вместо маяка.
— Рок, — Кьярра потянула меня за рукав, — может, вернемся? Ты очень странный.
— Вернемся, — кивнул я и напоследок бросил взгляд на башню — она словно соревновалась в высоте с соседним пиком, но все-таки сильно до него недотягивала, раз этак в пять, а то и больше. Впрочем, для рукотворного объекта и это недурное достижение.
Остров выглядит так, будто в незапамятные времена горный хребет раскололся и часть его долгие годы дрейфовала в открытое море, все увеличивая расстояние. Если смотреть сверху, то заметно: придвинешь остров обратно, и береговые линии сойдутся почти идеально — все-таки раскрошились за много веков, да и течение поработало. И гора на острове, видимо, осыпалась, когда он откололся от материковой суши, уже не приляжет к береговому гиганту точь-в-точь. Он тоже обвалился: со стороны моря непроходимые уступы, к которым не причалит даже рыбацкая лодка, такой там прибой, выше — отвесные скалы. Вот чуть дальше побережье уже годится для жизни, там есть причалы, колоссальный мост ведет на остров…
Непостижимо… Дикий дракон долгие годы обитал здесь, в прямой видимости от резиденции Союза чародеев? Не верю! Темнее всего под пламенем свечи, да, но это не тот случай! Ни один дракон не подлетит к острову Баграни, ни боевой, ни транспортный, ни тем более дикий…
Говорят, во время битвы при Баграни море кипело и все круг ом заволокло черным дымом: тогда еще не было паровых кораблей, воевали парусники, а они прекрасно горят. Небо пылало — чародеи бились насмерть, и десятки их полегли в том бою. Драконы сражались на дальних подступах, и волны сделались красными от крови — их и человеческой. Чайки потом не могли взлететь, так обожрались падалью… И только пристань Баграни и набережные, вымощенные белым камнем, остались девственно чистыми — остров зачарован на совесть. Никто никогда не ступал на него без разрешения.
— Давай домой, — попросил я сквозь зубы, и Кьярра осторожно взяла меня за локоть.
Очутившись в своей гостиной, я долго не мог отдышаться, а когда все-таки сумел, первым делом плеснул себе дэрри — все это следовало запить.
— Рок, ты все равно странный, — жалобно сказала Кьярра, — только по-другому. Что случилось?
— Ничего, — ответил я. — Просто я не знаю, что теперь делать.
— Почему?
— Потому что твоя мать не могла жить в том месте. И твой отец не мог там оказаться. Ни один дракон во время битвы за Баграни не приблизился к нему, как ни старались нападающие прорвать оборону. Много их полегло на рубежах, но, даже раненные, драконы летели куда угодно, хоть бы и в открытое море, но не к острову.
— Откуда ты знаешь?
— Это самое известное сражение прошлого века, о нем только младенцы не слышали.
— И я, — сказала Кьярра.
— И ты, — согласился я.
— Но мама говорила, что нашла отца именно там. После боя. Как так?
— Понятия не имею. И вообще, — я сделал глоток, — ты тоже не могла оказаться в той пещере.
— Почему?
— Потому что ты дракон!
— А может, когда я человек, колдовство не действует?
