— Да нет же! — рассердилась Кьярра. — Они бегают быстро и большим табуном, совсем как мысли у людей!
— А если еще и врассыпную бросятся… — выговорил я и захохотал так, что белка, спустившаяся по ветви сосны поглядеть, кто это явился в гости, недовольно заверещала и бросилась наутек.
— Вот, ты понял, — кивнула Кьярра. — Почему ты смеешься?
— Нервное, должно быть… Будь по-твоему, — решил я. — Мне тоже город поперек горла. Лети на охоту, а я побуду на хозяйстве. И дрова приготовлю, чтобы захватить на Багралор.
— Я могу целое дерево взять, — похвасталась она. — Или даже два.
— Ага, а я захвачу пилу и топор. Пока дров напилю и наколю, как раз и согреюсь.
— Зачем? Я их… — Она сжала пальцы, и я представил, как толстая сосна разлетается на щепки в драконьей лапе. — На Багралор ведь можно не человеком, правда?
Я кивнул, подумав, что заодно можно будет проверить, в самом ли деле защита острова не реагирует только на дракона в человеческом облике. Сомнительное развлечение, согласен, но раз уж так совпало, отчего бы не воспользоваться случаем?
— Одежду снять не забудь! — окликнул я, когда Кьярра радостно устремилась прочь. — Не при мне!
— Я помню! — отозвалась она и действительно зашла за куст, на котором и оставила платье и все остальное. Ну, хоть так, уже прогресс.
А вот дальше… Дальше произошло нечто странное.
Я смотрел вслед Кьярре — она казалась темным силуэтом на фоне закатного солнца. Не разберешь, девушка это, причудливо изогнувшийся ствол дерева или вовсе тень: сосны были так замысловато подсвечены, что в этих самых тенях мог спрятаться целый полк. И мне почудилось — на мгновение, — будто деревья расступились и в золотистое небо прянул крылатый зверь…
Миг — и наваждение рассеялось. Сосны стояли по местам, как им полагалось, негромко шумели на ветру — он забавлялся высоко в кронах, но вниз не спускался, словно опасался, что я изловлю его за длинный хвост.
Я не удержался и прогулялся до того места, с которого пропала Кьярра. Заодно собрал ее одежду, а то решит ветер порезвиться, и будем мы собирать чулки и прочие дамские принадлежности в ручье и на макушках сосен. Не было там поворота. Или все-таки был? Что-то ощущалось, но не как обычно… Скорее, это были искорки на кончиках пальцев, нежели ветерок. Можно было вычислить путь, по которому ушла Кьярра, — там начинало жечь сильнее, и, возможно, если шагнуть вперед, я тоже оказался бы в охотничьих угодьях Кьярры или (другое направление я тоже проверил) в столичном домике.
Или нет.
Рисковать не хотелось, и я решил отложить эксперименты до ее возвращения.
К счастью, Кьярра не заставила себя ждать.
— Знаешь, Рок, — сказала она, плюхнувшись на пол у очага (я благоразумно оставил для нее на кусте рубашку и штаны), — теперь я точно знаю, что мама не смогла бы жить с отцом у людей.
— Почему же?
— Те драконы, которые прирученные, сразу к этому привыкли. А у нас, диких, не получается. То есть… Ну, я могла бы там остаться. Ради чего-то очень-очень важного. Но у меня нет ничего такого, — задумчиво сказала Кьярра. — Я думаю: если бы я родилась у людей, мама могла бы остаться ради меня. Но она ушла раньше.
— Ты уверена? Может, она сбежала именно тогда, когда поняла, что тебя у нее отберут? Это при условии, что она вообще пробовала жить с людьми…
— Я не могла там родиться, — удивленно покосилась на меня Кьярра. — Я же помню нашу пещеру.
— Ну, знаешь ли, это не показатель. Я себя помню только лет с трех, а ты…
— Но я помню, как появилась, — упрямо сказала она. — Я знаю, у людей не так. А у нас очень хорошая память.
Я подумал, что не пришел бы в восторг от подобного воспоминания, но промолчал. Честно говоря, я не представлял, как вообще драконы появляются на свет: вылупляются из яйца, как ящерицы, или рождаются, как люди. Ну и спросил, конечно же.
— Это очень просто! — с воодушевлением начала Кьярра, но тут же сникла: — Только мама не говорила.
— Наверно, думала, что тебе еще рано о таком слышать?
— Нет, почему же? Я все знаю про то, что бывает у мужчин с женщинами, — помотала она головой. — А вот как дальше… Но, Рок, я помню, что было тепло и темно, очень-очень, но не страшно. И вокруг все двигалось, а я была… ну… — она сложила ладони лодочкой.
— В безопасности?
— Ну да… А потом я куда-то полетела, стало холодно, громко и светло, я открыла глаза и увидела маму. То есть я еще не знала, конечно, что она так называется, но…
— Можешь не объяснять, — сказал я. — Ты просто поняла — это она. Хм… А чем она тебя кормила, пока ты не выросла?
— Маленькими зверьками. То есть сперва кусочками, потом… зайцы были и разные другие. Я не знаю названий. Хочешь, покажу? — загорелась вдруг Кьярра.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну… покажу, что я помню! Или, — снова сникла она, — люди не умеют видеть чужую память? Даже если им показывают?
— Может быть, чародеи умеют, не знаю, — осторожно произнес я. — Ты объясни, что имеешь в виду, я тебя не вполне понимаю.
— Это… это… — Кьярра замахала руками в воздухе и шумно выдохнула. — Не знаю слов! Просто… Ну как бы мама мне рассказала все, что знала сама?
