И я увидел израненного мужчину — мать Кьярры уже в человеческом облике укладывала его на импровизированное ложе из сухой травы, каких-то шкур (сомневаюсь, что выделанных) и, кажется, потрепанного паруса. Рваный мундир — действительно, темно-сизый, с белым кантом, и те самые металлические «висюльки» на груди. Я всмотрелся изо всех сил, насколько позволяло чужое воспоминание — Кьярра придержала это изображение, насколько смогла, — и различил…
«Да быть того не может!» — вырвалось у меня.
«Чего?» — не поняла она.
«Медаль за доблесть, такие давали только выжившим при Одерике… а это было за полвека до Баграни!»
«Он же дракон», — напомнила Кьярра.
«Помню!» — отозвался я.
Да, я помнил, кто он такой — о человеческом происхождении ее отца теперь говорить не приходилось, та версия отвалилась, как несостоятельная. Однако увиденное никак не могло уложиться в голове. Человеческие награды и дракон? Да кто он такой-то? Судя по нашивкам — важный чин, и неудивительно, что именно ему доверили возглавить оборону Баграни (и пожертвовать собой, да), но все же, все же…
Я вгляделся в другие награды, но не сумел рассмотреть их как следует: картинка совсем расплылась. Однако лицо этого мужчины увидел.
И будь я проклят, если оно не встречалось мне совсем недавно на первой полосе столичной газеты…
Я пришел в себя, когда на меня обрушился ледяной водопад.
— С ума сошла?! — спросил я, отфыркавшись, и Кьярра смущенно спрятала за спину ведро.
— Я слышала, людей надо поливать холодной водой, если они без сознания, — сообщила она.
— Не так же… — начал я, но осекся. — Хотя не важно. Главное, подействовало. Только где ты такую взяла? И почему она соленая?
Кьярра только вздохнула, поражаясь моей недогадливости: ясно же, метнулась на Багралор, зачерпнула из моря!
— Я подумала, в ручье и в бочках вода теплая, — подтвердила она мою догадку. — Поэтому быстро слетала туда-обратно. Никто не видел, Рок! Я на скале у острова появилась — и сразу обратно.
— На скале. У острова… Погоди, ты Баграни имеешь в виду?
— Других там нет, — ответила Кьярра. — Возле него холодное течение, мама говорила. У берега вода теплее.
— Ага… Ну что ж, будем надеяться, тебя и вправду не засекли, — пробормотал я.
— В скалах тени. А башня светится, — понятно объяснила она. — И нет никого. Холодно и дождь, люди попрятались.
— Да уж, паршивое в этом году лето… Ладно, довольно об этом.
Я стащил мокрую насквозь рубашку и тщательно выжал. На меня немедленно накинулись комары, и я скомандовал:
— Давай-ка в дом! Но сперва, раз уж ты все равно с ведром, принеси воды из ручья — ужин будем готовить. И добычу свою волоки!
И нет, мне ничуть не было стыдно заставлять девушку работать. Во-первых, она не девушка, а дракон, во-вторых, в разы сильнее и выносливее меня, а в-третьих, мне нужна была пара минут на то, чтобы собраться с мыслями.
Жаль, нельзя сделать отпечаток с образа в голове! То есть чародеи, конечно, на такое способны: я слышал, есть какой-то метод просмотра воспоминаний. Не как у Кьярры, один на один, нет. Там картинку выводят то ли в зеркало, то ли на поверхность воды, главное — увидеть ее могут многие. Еще ее можно сохранить и повторить нужное число раз, чтобы рассмотреть подробности. Нужно ли уточнять, что используется этот прием в основном для допросов?
Однако чародея с потребной для дела техникой поблизости не было, да и не позволил бы я ковыряться у себя в голове. Приходилось полагаться только на собственную память…
— Рок, а почему ты вдруг обмер? — отвлекла меня от размышлений Кьярра, как обычно, подкравшись незаметно.
— Наверно, ваш способ обмена воспоминаниями для людей не очень-то подходит. Помню, что я, по-твоему, не человек! — предвосхитил я ее реплику. — Был бы чистокровным человеком, может, вообще не пережил бы такого насилия над разумом.
— Я же осторожно, — обиделась она и поставила ведро, расплескав воду.
В другой руке у нее был изрядный кусок мяса (размером с половину самой Кьярры), аппетитный даже на вид. Честное слово, впервые за долгое время я ощутил голод. А когда я голодный, лучше, чтобы под рукой оказалось побольше съестного… Словом, мне опять повезло! Этак я переименуюсь и стану зваться Везунчиком Санди!
— Я не был к этому готов, — дипломатично ответил я, выбирая нож поострее.
— Но теперь-то ты можешь видеть дороги, как я? — допытывалась Кьярра.
— Еще не проверял.
— Так проверь!
— Кьярра, — сказал я, обернувшись к ней с руками по локоть в крови, — я жрать хочу. Дороги никуда не убегут, ясно?
— Так бы сразу и сказал, — проворчала она и принялась с грохотом укладывать поленья в очаг. — А то откуда я знаю? На тебе не нарисовано, что ты голодный!
В очаге с ревом взметнулось пламя, хотя я видел — ни спичек, ни кремня с кресалом у Кьярры в руках не было, да и растопкой она себя не утруждала. И, тем не менее, поленья занялись в один миг.
— Как ты это?..
— Что? — Она недоуменно взглянула на меня, потом на очаг. — А! Это же просто! Наверняка ты тоже сможешь!
