— Да, она нас выручила так, а мало ли к ней траблмэйкер какой зашел. Там есть нюансы, даже если ментов не считать, которые по нашему следу могли идти. Помнишь трупы у ее кабинета проезжали? К ней приходили.
— Это ты их? — поднял бровь Джексон.
— Не, не я, — мотнул головой Стас. — Черт, да говорю же не я! — повысил он голос, увидев наши с Джексоном скептические взгляды.
— Ночевать где будете? Там же? — спросил Жека задумавшись.
— Уж определимся, если что, — улыбнувшись, посмотрел Стас на меня, наверняка имея в виду дом симпатичной милиционерши, к которой я на кофе заходил.
— Посмотрим, — пожал плечами я, но без особого энтузиазма. Джексон посмотрел было на Рому, молчаливо слушавшего нашу беседу, но предлагать его нам в компанию не стал.
— На патриоте поедете или на патруле?
— Патрик приметный, — посмотрел на меня Стас, пожав плечами, — а нам его перед Великопольем бросать. Может на патруле?
— В патриоте рация есть, — сказал Жека.
— С кем мы связываться будем? Жек, давай так — мы может еще в Змеиный заскочим, мало ли как сложится, а он недалеко ведь оттуда. Если нас утром здесь не будет, мы с семи утра, если на базу заедем, на связь будем выходить. Если же нас ни тут, ни там не будет, вы просто сориентируйте их… ну, для Савичева или Толстого того же оставьте информацию, где сами будете, если мало ли вас Васильев вдруг подпишет на что.
Под задумчивым взглядом Жеки мы со Стасом собрались, надели подвесные, набрали патронов впрок, наколенники нацепили. Чтобы не светиться перед охранниками на выходе, не мудрствуя лукаво в окно вышли. Быстрым шагом дошли, почти добежали до машин, и Стас завел патруль, прогревая. Подождали всего около минуты — просто масло разогнать и поехали потихоньку — нам ведь до начала комендантского часа успеть выехать надо.
Успели. Притормозили немного у поста на выезде из города — я Серегу увидеть хотел, но того не было. Несколько незнакомых полицейских и несколько парней с повязками дружинников перекуривали, греясь у бочки, сквозь дырки в которой виднелись отсветы огня. После нескольких дежурных вопросов, кто и откуда, на которые уверенно отвечал Стас, мы проехали под поднятый шлагбаум, получив предупреждение о том, что обратно нас до утра не пустят.
Когда пост скрылся из виду, я попытался устроиться удобней на сиденье, но ничего не получилось — непривычная амуниция давила и натирала со всех сторон. Еще и арафатка сбиваться начала, все ее нормально не повязать было — то в нос тыкаться начнет, то край слишком длинный болтается. Чертыхнувшись раздраженно, потянулся наколенники снимать, которые казалось слишком туго на ноге сидят, но тут Стас ко мне обернулся.
— Да не парься ты, все равно непривычно поначалу, мне тоже неудобно сейчас. Побегаешь в сбруе немного, замечать перестанешь.
Наколенники после его комментария я оставил, лишь спустил их вниз, на голени к ботинкам, чтобы не мешали пока. Дальше ехали в молчании. Потихоньку смеркалось, но фары не включали. Минут через двадцать езды совсем стемнело и я, чтобы рассмотреть дорогу, наклонялся к самому стеклу. Стас же рулил на удивление спокойно, откинувшись на сиденье и не сбавляя скорость. Я некоторое время периодически поглядывал на него удивленно, и он это заметил.
— Че, грязный что ли? — потер Стас щеку, посмотрев на меня. Когда он повернулся, мне показалось, что с лицом у него действительно что-то не так. Но что именно не порядке, сразу понять не получалось.
— Ничего себе у тебя зрение, — прокомментировал я.
— А что у меня со зрением? — вопросительно посмотрел на меня Стас.
— В темноте хорошо видишь, — я пожал плечами, — мне то дорогу с трудом различить получается, а ты едешь как засветло.
— В какой темноте? Сумерки же еще? — удивился Стас.
— Эээ… — даже не нашелся я сразу что сказать, — чувак, мне темно сейчас, как у негра в заднице. Может слепота какая куриная?
Стас несколько секунд еще рулил, сохраняя внешнюю невозмутимость, потом ударил по тормозам, и остановился на обочине. Он посмотрел на меня мельком и вышел из машины. Я, помедлив мгновенье, последовал за ним.
Сейчас, когда Стас по мне взглядом мазнул, у меня по спине мурашки пробежали. Что-то не так у него с лицом, но вот что, понять никак не могу.
— Видишь, что на километровом указателе написано? — спросил Стас, показывая вперед.
— Честно? — посмотрел я в указанном направлении, — указателя-то не вижу.
Стас громко выдохнул с шипением и застыл. В этой кромешной темноте окружающего нас леса мне стало не по себе — слышал сейчас только свое дыхание, которое казалось мне очень громким, да изредка раздавалось потрескивание остывающего двигателя патруля. Тут Стас начал бормотать что-то сквозь зубы невнятно и мне совсем не по себе стало.
Блин, еще и автомат в машине остался. Стараясь делать это незаметно, потянулся рукой к кобуре, которая на боку разгрузки висела, но вспомнил, что Стас все равно в темноте видит. Рука застыла на полпути, и тут я услышал, что невнятное бормотание Стаса это просто поток ругательств матерных.
— Алекс, а что с лицом у меня? — спросил он, глянув на меня.
