В тексте есть: оборотни, любовь и страсть, ребенокАннотация— Слушаю, — я отвечаю на телефонный звонок.— У тебя моя дочь, — хрипит мужской бас. — Надо встретиться. Я хочу видеть её.— Кто вы такой? — едва заметно, но голос у меня дрожит.Вместо адекватного ответа от незнакомца я получаю отборную ругань.Он завершает звонок, и я бегом бегу в детскую. Дочка спит, подмяв кулак под пухлую щёчку, а у меня капельки пота по вискам ползут. Машина мать отказалась от неё ещё в роддоме. Кто папа девочки, она не знала…В тот вечер я решила, что всё это — злая шутка, ошибка, совпадение. Всё, что угодно, только не он… Родной отец моей приёмной дочери. Лютый, дикий оборотень, которого к ребёнку подпускать страшно.
— Спи, ангел мой, — я осторожно глажу доченьку по пухлой щёчке. — Мама тоже скоро пойдёт спать, — зеваю. — Только папу твоего дождусь.
Слышу, как пищит электронный замок на входной двери. Не успела подумать, а Глеб уже пришёл. Поздно, как всегда — на часах девять вечера — но он много работает. В этом мужчину винить нельзя.
Осторожно, чтобы не разбудить, целую дочь и выхожу в коридор. Глеб ещё у двери — разувается.
— Привет, — улыбаюсь мужу и иду к нему, чтобы обнять.
— Почему ты так выглядишь? — вместо ласки он отвешивает мне упрёк.
— Я… — оттягиваю футболку с пятном на плече. — Маша срыгнула, я не успела переодеться.
— С волосами что? — Глеб не сбавляет темп.
— Что с ними? — бросаю короткий взгляд в зеркало.
Гулька на макушке немного растрепалась — мы с дочерью баловались перед сном.
— Переоденься и сделай мне кофе, — командует муж и идёт в гостиную.
Он сегодня не в духе сильнее обычного. Наверное, проблемы на работе.
Глеб включает электрокамин и, устроившись в кресле, вытягивает ноги. Даже ноутбук не взял и телевизор для фона не включил.
Что я стою?! Надо скорее переодеться и варить кофе.
На всё у меня уходит не больше десяти минут. Я захожу в гостиную в чистеньком халате и с кофе.
— Устал? — присаживаюсь на подлокотник кресла, в котором отдыхает мой супруг, и отдаю ему чашку.
Он кивает и делает глоток:
— С сахаром? — кривится. — Лера, какого чёрта кофе с сахаром?! — с психом ставит чашку на стеклянный журнальный стол.
Лужица кофе на столешнице и брызги на белом ворсистом ковре.
— Прости, — мне неловко, — я забыла, что ты не пьёшь кофе с сахаром.
— Неужели сложно запомнить?! — муж срывается на крик.
Он идёт к бару, достаёт бутылку коньяка, бокал, а потом бросает на меня откровенно брезгливый взгляд и передумывает наливать спиртное. Тихо ворчит «я столько не выпью», но меня его слова мало волнуют. Я прислушиваюсь к кряхтению дочери за стенкой в детской.
— Ты не мог бы говорить тише? — шепчу. — Машу разбудишь.
— Машу… — улыбка у Глеба выходить горькой. — Одни проблемы из-за этого ребёнка, — цедит сквозь зубы.
«Проблемы из-за этого ребёнка» царапает душу. Я на мгновение зажмуриваюсь, стараюсь удержать себя в руках, чтобы не высказать мужу за его грубость в адрес маленькой девочки. Он ведь теперь её отец, но ведёт себя как чужой.
— Нет никаких проблем, — выдыхаю и открываю глаза.
Я лгу. В первую очередь себе. Проблем в отношениях у нас море, и все они обнаружились после того, как мы удочерили Машу. Я честно пытаюсь быть хорошей матерью и женой, но со вторым есть нюансы — что бы я ни делала, Глеб недоволен.
— Посмотри, на кого ты похожа, — снова этот его брезгливый взгляд. — Вечно в грязной растянутой майке и задница уже в дверь не проходит.
— Глеб, прекрати, — прошу тихо — под горлом комок обиды. — Мы с Машей…
— Ты говоришь только о ребёнке, других тем нет, — напирает супруг.
— Потому что я стала мамой, — шепчу, едва сдерживая слёзы. — Но ты не стал отцом.
— Упрекнуть меня решила? — хмыкает. — Я пашу как проклятый. А ты? Что ты делаешь, Лера?! Дома сидишь! Займись уже собой! У тебя куча свободного времени!
— У меня его нет. Прости, но я занята дочерью.
— Машеньке нужен массажист, — кривляется супруг. — У Машеньки режется зубик. Машеньке не хватает внимания. А мне?! Мне, твою мать, внимание не нужно?! Когда у нас с тобой последний раз секс был?!
— Если ты не был готов к ребёнку, надо было говорить об этом раньше, — у меня из глаз катятся слёзы. — Мы приняли решение удочерить Машу вместе. Ты должен стать лучшим в мире папой для этой девочки.
— Должен… — злым эхом вторит мне муж. — В этом ты вся. Все кругом тебе должны, а ты никому ничем не обязана.
При чём тут я?! Речь сейчас о Маше. И вообще я никогда не предъявляла претензий мужу. Он делал, что считал нужным, а я подчинялась его правилам.
Лишь однажды, я взяла на себя инициативу — два года назад подняла вопрос о ребёнке. Глеб поддержал моё желание, но забеременеть не получалось. Бесконечные мытарства по клиникам, неудачные ЭКО — всё это превратило меня в тень. Я угасала. Таяла от безысходности, усталости, душевной боли.
Дальше так продолжаться не могло, и я предложила взять ребёнка из дома малютки. Глеб согласился. С радостью. И первый месяц после появления Маши в нашем доме всё было нормально. А потом… Муж, как по щелчку пальцев, стал холодным, его перестала интересовать дочь, а я начала раздражать. Каждый день — споры, скандалы, напряжение. Мы ходим по кругу.
Пора перестать врать себе.
— Возможно, нам стоит пожить отдельно, — впервые за пять лет совместной жизни я решаюсь на дерзкий выпад в сторону супруга.
— Отдельно? — он с издёвкой гнёт бровь. — И где ты собралась жить, милая?
Морально давить на людей Глеб умеет. Вопрос, заданный с металлическим скрежетом в тоне, взгляд — многотонный пресс, способный раздавить кого угодно. Действенные инструменты.
— У нас есть однокомнатная квартира, там и поживу. С дочерью, — чудом нахожу силы ответить.
