Мы переглянулись. Ольга с Ириной со страхом смотрели на дом, лицо Игоря посерело.
Крик раздался снова, на этот раз глуше.
– Что это? – прошептала дрожащим голосом Ира.
Первым очнулся Вит. Он опрометью бросился к хозблоку. Дэн и я последовали за ним. Гуфи остался сидеть за столом с расширенными зрачками, в стеклах очков казавшимися просто огромными.
Вбежав вслед за Виталием в дом, я выхватил взглядом из сгущающихся сумерек чью-то скрюченную фигуру в углу. Вит включил свет.
В углу на корточках сидела Диана. Закрыв лицо руками, она рыдала.
Вит подскочил к девушке и затряс ее за плечо:
– Что?! Ди, что случилось?!
Я осматривался по сторонам, пытаясь обнаружить причину, вызвавшую эти дикие крики. Ничего странного, все на своих местах. Мой взгляд остановился на сиротливо валяющейся расческе и поблескивающих осколках зеркала.
«Теперь ты сможешь любоваться собой, только глядя в отражение жидкости в кружке». Я внимательно смотрел на Диану.
Она подняла залитое слезами лицо, тушь растеклась по щекам. Вит нежно обнял ее. Рыдания постепенно перешли в плач и всхлипывания.
– Ну, успокойся, – гладил Вит по голове девушку, искоса поглядывая на меня.
«Какое трогательное зрелище!» – подумал я.
– Что здесь произошло? – спросил парень уже более спокойным голосом.
Диподнялась с пола, откидывая назад волосы. На побледневшем лице застыл смертельный испуг, губы дрожали. На какую-то долю секунды я испытал к ней сочувствие.
Вновь загремел гром. Ди вздрогнула.
– Ты можешь говорить? – Вит посмотрел ей в глаза.
– Я… я испугалась…
– Чего? – терпеливо спросил Вит.
Девушка обвела нас взглядом, что-то собираясь сказать, но в эту секунду раздался такой раскат грома, что у меня чуть не полопались барабанные перепонки.
– Здесь, над зеркалом, сидел огромный паук, и… это было ужасно! Я кинула в него расческу, а попала в зеркало! – Диана снова уткнула лицо в плечо Вита.
Пока он ее успокаивал, я внимательно осматривал стены. Освещение было довольно скудным, и сколько я ни напрягал глаза, ничего похожего на паука не обнаружил. Желания провести ночь с этим насекомым, возможно, ядовитым, у меня не было.
Дэн цокнул языком и печально произнес:
– Да… И голова грязная осталась, и зеркалу кранты. Плюс паук.
– Заткнись! – в бешенстве закричал Виталий.
Дэн развернулся и вышел наружу. Я последовал за ним.
– Психи какие-то оба, – сплюнул он.
Дождь стал затихать. Мы направились к беседке. Оттуда уже слышался заливистый лай Ральфа.
Я с сомнением покачал головой:
– Пауки пауками, но, честно говоря, от ее воплей я чуть в штаны не наложил.
– Зато Гуфи уж точно обделался. – Дэн вглядывался сквозь деревья: – Кажется, Клим приехал.
Успокоив Иру с Ольгой, я вкратце рассказал Климу о наших приключениях, естественно, опустив обстоятельства превращения Ольги из девушки в женщину. Умолчал я и о страшной находке в болоте, а также каким образом мы добрались обратно.
Клим рассеянно слушал меня, иногда кивая. Однако когда я стал описывать наши похождения в болоте, его брови удивленно поползли вверх:
– Как вы там вообще очутились? Это ведь совсем в другой стороне, километрах в шести от запруды!
Я промолчал.
– Бывал я в тех местах и помню болото, о котором ты говоришь. Вам не следовало уходить так далеко, я же предупреждал тебя! Более того, ты был не один, а значит – в ответе за человека, который слабее тебя, ясно?
– А у тебя как успехи? Починили лодку? – Чувствуя себя неловко, я постарался сменить тему.
– А, – бросил Клим и махнул рукой, – перепились, как свиньи, и ни черта не сделали. При хорошем раскладе – еще два-три дня.
– Клим, будешь есть? – Ольга уже оправилась от испуга, вызванного воплями Дианы.
– Спасибо, я в Соловках перекусил. Дима?
– Чего?
Клим как-то странно смотрел на меня, попыхивая трубкой.
– Ты ничего не заметил? Когда плутал в лесу. Или в болоте. Может, видел что-то необычное.
– В смысле? – Я с удивлением посмотрел на Клима, про себя отметив, как его голос дрогнул на слове «болото».
– А ни в каком смысле. Ладно, забудь. – Он вытряхнул пепел из трубки и сказал: – Пойду на боковую. Спокойной ночи!
Провожая его взглядом, я думал о возникшем у меня в болоте чувстве
В этот день спать мы легли рано. Я лежал с открытыми глазами и вспоминал события прошедшего дня. На соседней кровати похрапывал Гуфи.
Ольга умело обработала мою рану и туго забинтовала руку. Она уже почти не болела, лишь слабый зуд напоминал о порезе. Но рука волновала меня в самую последнюю очередь.
Что-то произошло с крысой Дэна. Она носилась по клетке, как полоумная, ударяясь о прутья, визжа и пища, словно ее задницу смазали скипидаром. Дэн вначале не придавал особого значения ее поведению, надеясь, что все пройдет само собой. Однако ничего не прошло, и Аверин не на шутку струхнул. Он предположил, что она могла чем-то отравиться. Гуфи, все еще помня, как к нему в ухо заполз какой-то жук, полагал, что виной всему укус насекомого.
Отравилась ли Зина, или ее кто-нибудь укусил, я не знаю. Но шестое чувство (а в последнее время я стал доверять ему) подсказывало мне, что здесь явно что-то не так…
