Свет в доме погас, скрипнула дверь. Из темноты вынырнула женская фигура. Это была Ирина. Под глазами у нее образовались темные круги, лицо стало отдавать желтизной и казалось вылепленным из воска.
– Денис заснул. Может, завтра ему станет лучше.
– Он что-нибудь говорил? – спросил Ирину Вит.
Девушка смахнула слезу:
– Нет. Просто смотрел в одну точку, хотя ему наверняка было ужасно больно. И улыбался. Он улыбался… У меня такое чувство, что в нем сидят два разных человека…
«Его порезы на спине. Не похоже, чтобы он получил их, упав на что-то. Уж очень они одинаковые по длине и находятся строго параллельно друг другу…» – сверлила мой мозг мысль. Я решил, что время настало.
– Клим, – негромко позвал я.
Он окинул меня усталым взором, глаза его спрашивали: «Ну, что на этот раз?»
– Мне кажется, я выражу мнение остальных, поинтересовавшись у тебя, не хочешь ли ты поделиться с нами кое-чем. Кое-чем таким, о чем ты вроде как хочешь нам рассказать, но по каким-то причинам этого не делаешь. Может, ты ждешь подходящего момента? Я полагаю, сейчас самое время.
Я откинулся назад, перехватив настороженный взгляд Вита. Он уже оправился и теперь выжидающе смотрел на Клима, время от времени наполняя свои легкие никотином. Клим пристально посмотрел на меня, я выдержал его взгляд.
– Хорошо. Только у меня условие.
– Да?
– Я расскажу вам, что знаю, вы же не будете ничего скрывать от меня.
– Нет проблем. Насколько я понял, никому из нас нечего скрывать.
– Как ты видишь, проблемы уже есть. И они напрямую касаются тебя и Ольги. И от того, насколько вы будете со мной откровенными, возможно, будут зависеть ваши жизни.
Я изумленно уставился на Клима, проверяя, не шутит ли он. Нет, лицо его было серьезней некуда, и мне показалось, что за этот вечер он как-то сразу постарел.
«Наши жизни? Не ослышался ли я?»
– Поясни, – сдержанно произнес я.
– Пожалуйста. Если бы ты хоть немного проанализировал факты, то пришел бы к выводу, что ваши неприятности начались с того момента, как вы с Олей забрели в болото. Вот я и хочу узнать, что там произошло.
– Произошло? Что ты имеешь в виду?
– Меня интересует все – от начала до конца, что ты видел, на что обратил внимание, какое впечатление у тебя осталось от него и так далее. Это, кстати, и тебя касается, – Клим обратился к сидящей напротив него Ольге.
Подумав немного, я пожал плечами:
– Если это поможет в нынешней ситуации, то пожалуйста.
Ольга кинула на меня испуганный взгляд.
«И про
И я рассказал. Рассказал про порезанную руку. Рассказал про свои ощущения, когда мне казалось, что за нами постоянно наблюдают. Рассказал про найденный человеческий череп – лицо Ольги при этом побледнело, она закусила губу. Интимную тему я обыграл примерно так: «Ну, в общем, мы с Олей немножко поиграли в жениха с невестой. Ну, вы понимаете, о чем я».
После этих слов Ольга залилась краской, а сидевшие понимающе закивали, только в глазах Ди на миг вспыхнули гневные искры. Заодно я рассказал о том, как кто-то пытался прошлой ночью проникнуть к нам в дом. После моего рассказа наступило тягостное молчание.
– Это все? Может, ты что-то забыл? – спросил Клим.
– Ничего я не забыл. И вообще, что, на этом болоте свет клином сошелся? – я начал злиться.
– Нет, это не все, – донесся тихий голос Ольги. – В болоте утонул мой пакет.
– Пакет? А что в нем было?
– В нем… бутылка воды и… мое белье.
– Какое белье? – не унимался Клим.
– Послушай… – начал я, стараясь, чтобы мой голос звучал грозно, но Ольга меня перебила:
– Дима, сядь.
Что-то в ее голосе заставило меня тут же сесть и понять, что дела обстоят намного хуже, чем только можно себе представить.
– В пакете были мои трусы. На них была кровь. Моя. У меня также был носовой платок, тоже в крови. Потом я отдала его Диме, когда он порезал руку.
– Он промокал им рану?
Я сказал, что да.
– Где он? – Голос Клима затрепетал, как пламя свечи на ветру.
– В болоте, где же ему еще быть. – Мне стало противно от этих расспросов. – Тебя больше интересует какой-то грязный платок или то, что здесь творится?!
Перемена, происшедшая с Климом в следующее мгновенье, произвела на всех эффект, подобный выпавшему снегу в жаркий августовский день. Зрачки его расширились, губы затряслись, лицо потемнело, как старая свекла.
– Эй! – позвал я его. – Ты в порядке, Клим?
Секундное преображение Климентия исчезло так же неожиданно, как появилось, и я даже засомневался, не показалось ли мне это.
– Если я правильно понял, источник всех неприятностей – носовой платок? – изумился Вит.
– Послушай… – начал Клим, но Ди не дала ему договорить.
– А что по поводу зеркала, а? Я тоже могу кое-что поведать вам. Да и Ирине есть что рассказать, не так ли? – раздался ее истеричный голос. Нервно кусая губы, она смотрела на Климентия.
Ира достала бумажную салфетку и промокнула ею глаза. Клим покорно кивнул.
После сбивчивого повествования Ди и краткого рассказа Иры снова наступило молчание. Лицо Клима прорезали глубокие морщины, глаза запали, пальцы барабанили по столу все быстрее.
