Сейчас Роз было всё равно. Она просто радовалась, что прожила такую чудесную жизнь. Каждый день, каждый час, каждый миг был записан в её электронном мозгу. Там хранились все воспоминания, даже самые ранние. Она словно бы до сих пор видела, как солнце сияет сквозь щель в деревянном ящике. Она до сих пор слышала, как волны бьются о берег. Она чувствовала запах моря и сосновой смолы. Увидит ли она всё это ещё хоть раз? Услышит ли привычные звуки? Вдохнёт ли этот запах? Поднимется ли на вершину горы, построит ли новый дом, погладит ли дикого гуся по перьям?
Не просто дикого гуся. Сына.
Красноклювик стал ей сыном с той самой минуты, как она взяла в руки уцелевшее яйцо. Она спасла его от верной смерти, а затем он спас её. Благодаря ему Роз так хорошо и так долго прожила на острове. Чтобы жить дальше, чтобы снова стать дикой и свободной, Роз нужно было вернуться к семье и друзьям. И вот, глядя в бескрайнее синее небо, она начала разрабатывать план.
Она дождётся, пока её починят.
Она сбежит от своих новых хозяев.
Она найдёт дорогу домой.
Ещё мне всегда было интересно изучать природу. В детстве я подолгу бродил по полям и лесам вокруг дома и многое узнал про местных зверей и птиц. Я заметил, что олени любят резвиться в сумерках. Я наблюдал, как белки усердно ищут и запасают жёлуди. Каждую осень у меня над головой раздавались крики диких гусей, летящих на юг. Животные ведут себя очень предсказуемо и одинаково, почти как… роботы.
Однажды мне пришло в голову, что животные инстинкты очень похожи на компьютерные программы. Благодаря инстинктам звери и птицы автоматически бегут от опасности, вьют гнёзда, сбиваются в стаи, делают запасы на зиму. При этом они не раздумывают — как будто их запрограммировали выполнять определённые действия в определённое время. Как ни странно, у роботов и у диких животных довольно много общего.
Такие мысли крутились у меня в голове много лет. И в один прекрасный день я сел за стол и начал писать кое-что про робота и про зверей. Почему-то мне захотелось нарисовать робота на дереве. Я стал задавать себе вопросы. А что сделала бы «умная машина», если бы оказалась посреди дикой природы (например, на острове)? Как бы она приспособилась к таким условиям? Как изменила бы окружающий мир?
Интересно, почему я говорю про своего робота «она»? И вообще, почему писатели-фантасты так любят делать роботов одушевлёнными и называть их мужскими или женскими именами?
Постепенно у меня в голове сложился образ робота по имени Роз. Я мысленно видел, как она исследует дикий остров. Я слышал, как она общается с птицами и животными. Я чувствовал, как она становится частью этого зелёного мира. Несколько лет подряд я фантазировал, записывал, рисовал. Наконец у меня родилась целая история про робота на природе. Тогда я поехал в тихий лесной дом, включил новый компьютер и начал писать книгу
Мои друзья и родные почти не видели меня в эти годы. Я забывал про их дни рождения. Я не сразу отвечал на письма. Я пропустил десятки праздников. Но все мои близкие знали, как важна для меня эта книга. Они прощали мою забывчивость даже тогда, когда я этого, пожалуй, не заслуживал.
Мне невероятно повезло с личной помощницей, Джилл Йоманс. Наверное, скоро она от меня сбежит, так что пользуюсь её услугами, пока могу. Без неё у меня просто не было бы времени писать и рисовать.
