Ему вдруг остро захотелось уйти. От необходимости придумывать предлог спасла Мария. Выйдя на террасу, она объявила, что синьора Доччи готова принять свою семью.
Антонелла проводила Адама во двор, где стоял у колодца его велосипед.
— Это дедушкин. — Она бережно погладила кожаное седло. — Когда мы были маленькие, он частенько усаживал нас в корзинку и заставлял кричать
На прощание она поцеловала Адама в обе щеки, слегка коснувшись его руки.
Выруливая на повороте в конце дорожки, он все еще чувствовал деликатное прикосновение ее пальчиков.
Адам опустил фотоаппарат.
— Черт! — не в первый уже раз выругался он.
День для фотографирования выдался удачный — висевшая три дня дымка наконец рассеялась, воздух чистый и ясный, освещение близкое к идеальному, — но в последний момент оказалось, что объектив просто не может захватить всю сцену целиком. Три распределенные по поляне статуи решительно отказывались попадать в рамку одновременно.
Заняв позицию в кустах лавра у южного края, Адам мог захватить Зефира, старательно надувшего щеки бога западного ветра, и раскинувшегося на пьедестале мертвого Гиацинта, рядом с которым лежали метательные диски. Но Аполлон в рамку уже не помещался.
В общем, как он ни старался, куда бы ни становился, 50-миллиметровая линза старенькой отцовской «Лейки» («Если потеряешь, домой можешь не возвращаться») демонстрировала свою полную неспособность захватить все три статуи сразу.
История, которую эти трое разыгрывали на поляне, была довольно-таки проста и безыскусна, что только добавляло Адаму злости. Возревновав Аполлона к Гиацинту, прекрасному сыну спартанского царя, Зефир не стал долго ждать. Однажды, когда Аполлон учил юношу бросать диск, Зефир подхлестнул ветер так, что диск ударил Гиацинта в голову и убил на месте. Там, где на землю упала кровь, тут же вырос цветок гиацинт.
Аполлон стоял у северного края рощи — с перекошенным от горя лицом, протянув руки к упавшему юноше. Пьедесталом ему служил грубо обработанный скалистый выступ, возможно обозначавший гору Парнас, дом, который бог делил с музами. Впрочем, в рассказе Овидия Парнас никоим образом не упоминался, а узнать Аполлона можно было по таким обязательным атрибутам, как лук и лира.
Со статуей Гиацинта не все было так просто. Почему, например, убитый лежал, уткнувшись лицом в землю, так что открытым оставался только уголок нежного рта? И почему скульптор изобразил его, прославленного атлета и воина, в тунике с длинными рукавами вместо того, чтобы продемонстрировать физическую стать?
Документ ответов не давал. Как не давали их и подробные пояснительные записки отца синьоры Доччи, составленные при подготовке документа, хотя в них и приводилось несколько строчек из «Эндимиона» Китса, в которых говорилось о роли Зефира в смерти Гиацинта. Поэтический отрывок был бы уместен в курсовой, где оживил бы сухой текст, но в данный момент, как и все другие сделанные за последние дни маленькие открытия, он почему-то совсем его не зацепил.
