— По-моему, лучше подождать несколько месяцев, пока все в Лондоне не забудут о моем скандальном появлении в качестве обычной циркачки. А тогда, если мы предусмотрительно изменим мое имя, никто и не узнает, что ты женишься на Шелби Мэттьюз. Знаешь, достаточно ведь уже и того, что я американка! Консуэло Вандербильт могла выйти замуж за герцога Мальборо, но она, принесла ему два миллиона долларов в приданое, чтобы смягчить удар по его величию.
Темное лицо Джефа склонилось над ней, его волосы были взъерошены, жилы на шее напряглись. Он выглядел таким неукротимым, что радостный испуг охватил Шелби.
— Все, замолчи! — требовательно сказал он.
Сердце ее вздрогнуло; она позволила ему ласкать себя, целовать до тех пор, пока едва не потеряла сознание в его объятиях. Казалось, они никак не могут насытиться друг другом. Малейшее прикосновение ее груди к его плечу среди ночи даже в полусне вызывало у него вспышку неистового желания. Поцелуи, обжигающие нежную плоть, подвергавшуюся столь долгому воздержанию, безумные ласки, безудержные сумасбродства, зубы и ногти — вонзившиеся, впившиеся, жадные, — любовные стоны, рвущиеся из груди, и ослепительный, всепоглощающий взрыв.
Тела их снова слились, их руки и ноги сплетались под тонкими простынями, с неутолимым жаром они вкушали и пили поцелуи друг друга в бешеном, бесконечном стремлении к той единственной сути, которую они могли обрести лишь вдвоем. Джеф погрузил свои пальцы в ее волосы, сверкавшие, как бренди, струящиеся по подушке. Она, не смущаясь, чуть прищурившись, ответила на его взгляд, и он вдруг снова подумал, как отчаянно любит ее, наверное, потому, что никому не дано укротить ее, даже ему.
— Я с ума схожу по тебе, — прошептал он сдавленно, хрипло.
Когда губы его скользнули вниз по горлу Шелби, а пальцы с нежностью гладили, пробегая по ее животу и груди, желание вспыхнуло, охватив ее с новой силой, несмотря на жжение между бедер. Это было безумие — та страсть, что опаляла их обоих… но, может быть, огонь этот был таким жарким оттого, что их связывали гораздо более крепкие узы?
— Скажи мне, что все это не важно, — шепнула она. Пальцы ее сомкнулись вокруг его горячего, твердого члена, и она жаждала ощутить его внутри себя.
К несчастью, Джеф прекрасно понял, о чем говорила Шелби. — Хотел бы я, чтобы все это было не важно.
Он был уже там, его чувствительный кончик касался скользкого, жаждущего входа в ее укрытие.
Ловко изогнувшись, Шелби вывернулась из-под крепкого тела Джефа, точно бабочка, сорвавшаяся с булавки коллекционера.
— Быть может, вы хотели бы взять ваше предложение назад, ваша светлость?! При свете дня, не кажется ли вам все это слишком предосудительным? Несбыточным?
Голос ее дрожал, отчасти из-за его грозного, предупреждающего взгляда.
— Взгляни на вещи прямо, Джеф, — никакие твои доводы не убедят их в том, что я достаточно хороша для роли герцогини Эйлсбери.
Сдернув простыню с кровати, Шелби закуталась в нее, как в тогу.
— Ты был прав все это время, и мне не следовало пытаться принуждать тебя изменить свое решение. Я не стыжусь того, кто я есть! А теперь, не будешь ли ты так любезен, вызвать экипаж, мне пора возвращаться в Эрлс-Корт.
Она метнулась к двери в ванную, и простыня, точно шлейф, развевалась за ней.
Джеф повалился на спину, сжав руки в кулаки и прижимая их ко лбу.
— Шелби… прошу тебя, не уходи!
— Но я должна. У меня в два часа спектакль!
Джеф ближе наклонился к Мэнипенни и, прищурившись, процедил сквозь зубы:
— Мне хотелось обхватить ее хорошенькую шейку руками и задушить ее!
Старый слуга был, казалось, против обыкновения, взволнован.
— Мне кажется, ваша светлость, вам не следовало бы выражать такие чувства, пусть даже в шутку.
— Ты же знаешь, я никогда не смог бы этого сделать. Неужели я не могу высказать эти безумные угрозы даже тебе?
— Но не тогда, когда они касаются мисс Мэттьюз. Я думаю, вы вызвали бы на дуэль любого, кто говорил бы о ней в таком тоне.
— Да ладно тебе, старый ворчун! Нахмурившись, он остановился у письменного стола, перебирая почту. Затем внезапно Джеф с размаху ударил по гладкой, из атласного дерева, поверхности стола и взорвался:
— Как, хотелось бы мне знать, я угодил в этот переплет и как мне теперь выпутываться из него, так чтобы не обесчестить себя и не расстаться с Шелби? Ну почему у меня нет братьев? Все было бы куда проще, если бы я мог просто передать этот никчемный титул своему ничего не подозревающему младшему брату!
— Сэр, если мне будет позволено… Джеф искоса взглянул на него:
— Когда я высказываю свои мысли вслух или задаю риторические вопросы, это не значит, что я непременно жду от тебя ответа на них.
Не обращая на него внимания, Мэнипенни продолжал:
— Я только хотел бы напомнить вам, что ничего ровным счетом не изменится, если вы останетесь здесь, и будете кричать на меня.
— Ты прав. Я должен действовать, хм-м-м?
— Вот именно, ваша светлость.
Радуясь, что все, кажется, пошло как надо, слуга прошел вслед за Джефом в его гардеробную, наблюдая, как тот перебирает свои костюмы.
