— Я должна встретиться с этой циркачкой, — объявила вдовствующая герцогиня, когда ее сын уселся на свое место. В его отсутствие она налила себе небольшой бокал хереса, который был теперь почти пуст.
Он всматривался в ее строгое, красивое лицо, напрасно пытаясь отыскать ключи к ее чувствам.
— Я еще не делал ей предложения, мама. Она может не согласиться.
— Надеюсь, ты не сомневаешься ни одной секунды, что эта вульгарная девица просто ухватится за возможность погубить чистоту нашего титула, заняв положение… — Эдит трагически прикрыла глаза и со стоном выдохнула: — Герцогини Эйлсбери! О, мой милый, мой единственный сын, это и в самом деле слишком, слишком ужасно, это невыносимо!
— А ты не думаешь, что сгущаешь краски? Ее изящные ноздри дрогнули.
— Это едва ли возможно, принимая во внимание все, что нас ожидает. Нам не только придется вытерпеть унижение и скандал из-за твоей разорванной помолвки с нашей милой Клементиной, но и ты не мог выбрать более неподходящую девушку ей взамен.
— Шелби — сокровище. И она из хорошей семьи.
— Где они живут?
— В Дэдвуде, в Южной Дакоте.
— Нет, в самом деле, Джеффри, за кого ты меня принимаешь? В Южной Дакоте? Вряд ли это оплот благовоспитанности!
— Ты ведь совершенно ничего не знаешь о Южной Дакоте, мама. И Шелби училась в колледже Смита в Массачусетсе. Это один из лучших колледжей в мире, и она получила там первоклассное образование. Уверяю тебя, она может пекрасно держаться и вести себя в любом лондонском обществе.
— Боюсь, что ни ты, ни она ничего не сможете сделать, чтобы стереть клеймо позора ее теперешних занятий. Все это представляется мне каким-то жестоким розыгрышем, придуманным, чтобы проверить, выдержит ли несчастная, сломленная горем женщина, утратившая своего спутника жизни…
Эдит допила свой бокал.
— Есть только один вид деятельности, пожалуй, еще более унизительный.
— Послушай, у меня назначены еще и другие встречи. — Джеф встал, лицо его потемнело от гнева. — Я пытался оказать тебе должное уважение, чтобы ты тоже могла участвовать в этом обсуждении и решении. Однако, если ты не можешь вести себя достойно…
— Постой!
Она схватила его за рукав, заставляя снова опуститься в кресло, ее глаза выражали отчаяние, она сбросила маску.
— Без состояния Бичей, как ты собираешься выплатить наследственные пошлины… и другие налоги? В последнее время это все больше тревожило твоего отца. Иногда я даже думаю, что это-то и убило его. Слуги требуют прибавки к жалованью, и все вокруг так дорожает! Плата за проведение электричества и современного водопровода оказалась непомерной. Мы даже подумывали, не продать ли нам этот дом, ради того чтобы сохранить замок Эйлсбери. И именно потому, что кредиторы все сильнее наседали на твоего отца, он настаивал, чтобы ты оправдал наши ожидания и женился на Клементине. Неужели ты не понимаешь, Джеффри, от этого зависит вся наша жизнь, наше будущее!
— Но есть же, в конце концов, и такое понятие, как честь! Он пододвинул свое кресло поближе к ней и взял ее за руку:
— Мама, я не желаю продавать свою душу в обмен на богатство леди Клементины. Мы как-нибудь справимся и без него, даже если налоги и дальше будут расти и нам придется продать один из домов в Лондоне, чтобы покрыть расходы. Нам нужно приспосабливаться к переменам. Если мы не сделаем этого, то просто погибнем окончательно.
— Но ты ведь герцог Эйлсбери! За тобою — столетние традиции чести, и ты должен хранить их и нести дальше!
— Возможно, но я, прежде всего — человек и не собираюсь влачить жалкое существование, заявляя, что высокое положение не позволяет мне честно трудиться. Я уже не раз обдумывал все это. Как я сказал тебе в прошлом месяце, я буду сам управлять имением Сандхэрст, и, боюсь, мне придется также сократить число наших служащих… не сразу, заблаговременно уведомляя, каждого из них разумеется. Усовершенствования, которые так дорого обошлись вам с отцом, уменьшат наши расходы в будущем, поскольку нам не понадобится столько слуг.
Рука ее дрожала в его руке, и Джеф крепко сжал ее.
— Я не позволю, чтобы с нами что-нибудь случилось, мама. Мы будем прямо смотреть в лицо действительности, вместо того чтобы важничать, задирая нос, и ничего не видя перед собой.
— Но, Джеффри… циркачка? Девушка — ковбой?
— Шелби внесет столь необходимую жизненную силу и мужество в нашу семью. — Он посмотрел, на свой перстень с печаткой и добавил: — В том случае, конечно, если она захочет быть с нами.
— Я решила, что в те дни, когда я нервничаю и боюсь исполнять этот трюк на велосипеде, я буду вместо этого выезжать на Бродяжке, — сказала Шелби полковнику Коди. Они вместе стояли на арене, и она ласково похлопывала пятнистого пони по его гладкому, лоснящемуся боку. — Она так хорошо меня знает, что все должно получиться.
Он ободряюще кивнул ей, хотя стрельба по стеклянным шарикам на скаку, из седла, входила в собственное выступление Коди.
