— Я только что подумал то же самое о тебе, любовь моя. Джеф с нежностью посмотрел на нее. Пожалуй, стоило вытерпеть всю эту пытку, ради того чтобы увидеть Шелби такой очаровательной. Ее прелестное платье было из небесно-голубого атласа, с изысканным вырезом, обшитым жемчужинами и горным хрусталем. Корсаж, зауженный к талии, и пышные юбки украшали сверкающие драгоценные камни, нашитые в виде узоров из листьев. Рукава платья были короткие и пышные; тончайший шелковый муслин просвечивал сквозь прорези под гофрированным атласом. В довершение ко всему на Шелби были длинные перчатки с бесчисленными крохотными пуговками, и в руках она держала веер, выполненный в тон платью. Джеф утверждал, что волосы Шелби — сами по себе драгоценность, а потому она, желая доставить ему удовольствие, надела только жемчужно-сапфировое колье из шести нитей и обручальное кольцо и воткнула простые жемчужные гребни в свои великолепные волосы.
— Все это гораздо проще для вас, мужчин, — вам стоит лишь надеть белый стоячий воротничок, черный галстук и фрак, — заметила она, поправляя на нем галстук. — Но, как бы там ни было, ты всегда и везде остаешься самым красивым из мужчин.
Джеф слегка усмехнулся, никогда прежде он не задумывался о своей внешности, пока не понял, что его вид доставляет удовольствие Шелби.
Чарльз и Вивиан появились снова, озабоченные, нахмуренные.
— По-моему, они узнали, что вы пришли. Твоя мать и ее приятельницы уже стоят у дверей на страже, и они сделали вид, что не заметили меня, когда мы вошли.
— Что ж, на здоровье! — сквозь зубы процедил Джеф.
— Хуже того. Трое гостей, в том числе и лорд Клайд, уже поинтересовались у меня, слышал ли я что-нибудь о твоей сегодняшней выходке на шоу «Дикий Запад». Лорд Клайд сказал, что ты выставил себя на посмешище и вывалял свой высокий титул в грязи.
— Пусть катится ко всем чертям!
Но складка на лбу у Чарльза стала еще глубже. Вивиан положила свои пальчики в перчатке на руку Шелби:
— Эти люди так холодно смотрели на меня, но они, по крайней мере, не знают — или не желают знать, — кто я такая. Шелби, я беспокоюсь, что, если ты войдешь туда, они могут сделать что-нибудь ужасное, жестокое.
Джеф упрямо покачал головой:
— Они ничего не могут нам сделать, и я хочу, чтобы они это поняли. Эти надутые, высокомерные лорды должны усвоить, что нам в высшей степени наплевать на них, как бы они ни пыжились, чтобы нас унизить.
Шелби посмотрела на него; во взгляде у нее была решимость.
— Я готова, ваша светлость, а вы? Пойдемте!
Глядя, как они входят в громадный мраморный, отделанный в итальянском стиле бальный зал, Чарльз поморщился и пробормотал, обращаясь к Вивиан:
— По-моему, они похожи на христиан, посланных на растерзание львам…
Глава двадцать третья
Два зала в особняке герцогов Девонширских были объединены в один большой бальный зал, и впечатление получилось изумительное. Сводчатые потолки были украшены позолотой и росписями, в точности как в итальянских палаццо, а на обтянутых шелками стенах громадные, в золоченых рамах, зеркала чередовались с высокими окнами и бесценными полотнами таких прославленных художников, как Йорданс и Рубенс.
Даже невозмутимая Шелби ахнула.
— Крепись, — пробормотал Джеф. Он обводил глазами плотную, густую толпу оживленно переговаривавшихся гостей, высматривая в ней задающие тон лица и подмечая тех, кто уже смотрел на них пристально или перешептывался по поводу вновь пришедших. Разумеется, здесь была и вдовствующая герцогиня Эйлсбери в окружении своих верных друзей и приспешников. Все они взирали на Джефа и Шелби сквозь стекла своих очков.
Наконец Луиза, герцогиня Девонширская, вышла из этой группы и подошла поздороваться с гостями. Она была супругой двух герцогов, десятилетиями признанной красавицей, однако теперь, когда ей было уже семьдесят, первое, что заметила в ней Шелби, — это невероятное количество косметики.
— Джеффри, дорогой мой, как я рада снова видеть тебя после твоей… поездки в…?
— Вайоминг, ваша светлость.
Джеф воспользовался этим вступлением, чтобы представить ей Шелби, которая вела себя с безукоризненной вежливостью, сказав ей, необходимые любезности и все, что полагалось в подобных случаях.
Краска, наложенная на лицо герцогини, треснула, когда она улыбнулась.
— Должна признаться, я не ожидала увидеть вместо маленького Меткого Стрелка такую элегантную девушку. Быть может, кое-кто ошибается, делая преждевременные выводы.
Учтиво поклонившись, Джеф поднес ее руку в перчатке к губам.
— Я вновь в который раз удивляюсь остроте вашего ума и проницательности, ваша светлость.
— Дурачок! Так я и чувствовала, что красота не доведет тебя до добра. — Она похлопала его по руке своим веером, потом, понизив голос, добавила:
— Мне очень жаль, что с этим списком приглашенных, получилась такая путаница. Все это было так неприятно, так мучило меня, но Эдит — одна из моих лучших подруг…
— Ничего страшного, — сказал Джеф. — А его светлость сегодня здесь?
