Но ссора не вспыхнула, так как они как раз въехали на гребень холма, и имение Сандхэрст открылось их взору — причудливое, из темно-красного кирпича, нагромождение башенок, остроконечных крыш и разных по высоте труб. Дом был построен во времена, уходящие в глубину пятнадцатого столетия. Он точно вырос из глубины лощины, окруженный просторными конюшнями, древними буковыми рощами и пышными садами.
— Ну, разве не удивительно, что я никогда не была здесь раньше? — заметила Клементина.
— Вы думаете? По-моему, нет, — скучающим голосом протянул Джеф. — Вы провели Бог знает, сколько времени в поместьях моих родителей. Это же — мое собственное. И до сих пор не было никаких оснований показывать его вам.
— Хм-м-м.
Ее это, казалось, не убедило.
— Лично я предпочел бы, чтобы оно называлось как-нибудь по-другому, — весело болтал Чарльз, переваливая через гребень и спускаясь с холма. — Вы слышали, Клемми? Его называют «Сандхэрст-ущелье».
— У него довольно нелепый вид.
Она, прищурившись, разглядывала растянутые, беспорядочные строения.
— Может быть, пора уже снести его и построить здесь что-нибудь, более современное?
Это взорвало Джефа. Выпрямившись на сиденье, он прогремел:
— Ни в коем случае! Ни один кирпич из имения Сандхэрст не покинет своего места, если только я не распоряжусь об этом, ясно?
Пожав плечами, она отвела глаза.
— И вовсе не из-за чего так нервничать, дорогой. Я просто не буду выходить из конюшен, пока мы здесь. Надеюсь, вы не против?
Слуги выстроились в ожидании, точно для встречи многочисленных гостей, а не этого немного странного трио. У Джефа всегда вызывали некоторую неловкость подобные традиции, но он чувствовал себя бессильным, что-либо изменить. Если бы он только заикнулся Парментеру, дворецкому, и Мэг, экономке, что не хочет, чтобы они и их подчиненные так суетились из-за него, они были бы смертельно обижены. А потому он поздоровался с ними приветливо, но несколько свысока, именно так, как они ожидали, и представил своих друзей.
— Милорд, ведь это правда, что леди Клементина также и ваша нареченная? — отважилась уточнить Мэг. Настолько же высокая и сухопарая, насколько тучным был Пар-ментер, Мэг Флосс была не намного старше графа Сандхэрстского и унаследовала свое высокое положение год назад, когда ее мать умерла от инфлюэнцы,
— Да, вы совершенно правы, — ответил Джеф. — Она, хм, да.
Непонятно, отчего эти слова неизменно застревали у него в горле? Он просто не мог представлять Клементину как свою будущую жену, хотя ничего и не имел против нее. Как друзья, они совсем неплохо ладили друг с другом.
— Я бы хотел принять ванну, Мэг, и я оставил Мэнипенни в Лондоне. Не могли бы вы проводить моих гостей в их комнаты, а потом попросить кого-нибудь, чтобы мне приготовили ванну?
— Это и весь ваш багаж? — В голосе экономки вдруг зазвучала надежда. — Может быть, остальное, прибудет позже, вместе с другими?
Он понял, что она имеет в виду других гостей и слуг, которые обычно приезжали на большие торжества.
— Других не будет, и другого багажа не будет тоже. Мы заглянули только на пару дней, Мэг. Простите.
Джеф уже собирался уходить, когда Парментер окликнул его:
— Прошу прощения, милорд, но мне хотелось бы узнать о здоровье его светлости. Мы почти ничего не слышали о нем с лета, когда с ним случился этот приступ…
Сообразив, как мало он, в сущности, думал об отце, Джеф снова почувствовал угрызения совести.
— Ему намного лучше, спасибо. Сердце его вроде бы стало покрепче, и он уже выходит на прогулку. Я проводил с ним много времени в Рождество, и меня порадовало, что здоровье его, по-видимому, улучшилось.
— У него такой здоровый цвет лица, — вмешалась леди Клементина, — но он отказывается бросить свою трубку.
— А, ну это ничего, — согласился Парментер. — Должен же мужчина отстаивать свои интересы, в конце концов, хм-м-м?
— Вот-вот, — поддакнул Чарльз.
Джеф схватил его за рукав и потащил за собой, добродушно бормоча:
— Ну, ты, осел несчастный! Терпеть не могу, когда ты пускаешься в философские рассуждения. Приходи потом, выпьем у меня по стаканчику, договорились?
— А как же леди Клементина?
— Она прекрасно может выпить и у себя.
Боковые крылья поместья Сандхэрст с обеих сторон охватывали квадратный внутренний двор с архитектурным садом, шпалерами и каменными скамьями. Внутри дом представлял собой лабиринт комнат, среди которых было двадцать опочивален, громадный двухэтажный холл со сводчатым потолком, длинная галерея, с одной стеной, завешанной фламандскими гобеленами, и с окнами в другой, выходившими во двор, и великолепная библиотека. Одним из главных украшений поместья была необыкновенно искусная резная деревянная отделка, восходившая к шестнадцатому веку.
