– За семью. За дружбу. За мафию.
Вторили ему мы, и приглашённые гости, а после Мор пригласил меня на танец.
– Как тебе вечер, дорогая? – спросил Мор, как бы невзначай.
– Чудесный, – честно ответила ему, не в силах сдержать улыбку. Мне так не терпелось его обрадовать.
– Все благодаря тебе, – он крутанул меня вокруг оси и крепче прижал, а после заговорщически прошептал, – но мне так хочется свалить. Давай улизнем незаметно?
– Давай, – поддержала, ведь у самой жутко болели ноги от каблуков, – ножки так болят.
– Ножки? – Мор выгнул бровь, а после опустил взгляд на мои ступни, – провоцируешь? Это ты зря.
Я прыснула ему в плечо, а муж тем временем незаметно стал смещаться в танце ближе к выходу. Пока в подходящий момент не уволок меня в нашу комнату.
– Ножки у нее болят, – он уронил меня на кровать, стягивая туфли на шпильках, а после прикусил большой пальчик, – обожаю твои ножки. Век бы целовал, – он оставил лёгкий поцелуй на костяшке двигаясь ближе к бедру.
– Боюсь, что очень скоро, у меня они будут болеть постоянно, – наблюдая за его пошлыми движениями, решила воспользоваться моментом.
– Это еще почему?! – он отвлёкся, прикусывая и зализывая кожу у колена.
– Говорят, у беременных такое часто случается, – прошептала, прикусывая губу.
– М-м-м, понятно, – простонал одурманенный похотью муж, а после резко нахмурился и оторвался от моей кожи, – что ты сейчас сказала?
– Сказала, что я беременна. У нас будет ребёнок, милый, – я рассмеялась, наблюдая как вытягивается лицо мужа, а после как он широко открывает глаза.
– Блять, Кара, малышка, – он развёл мои ноги и прислонился лбом к животу, – спасибо, девочка. Ты не пожалеешь.
– Ты рад? – кое-как сдерживая слезы, спросила, поглаживая его по волосам, ведь знала, что он тайно очень хотел ребёнка.
– Пиздец как, любимая, это и было моим вторым и третьим желанием в нашем споре, – он поднялся и впился в мои губы поцелуем, – обещаю делать массаж твоих чудесных ножек по первому требованию.
– Слово главы мафии? – лукаво спросила, будучи абсолютно счастливой.
– Слово твоего мужа, малышка, – и ведь это правда, словно два совершенно разных человека. И каждого я до беспамятства люблю.