Однако из комнаты Нвеке раздались новые крики, и Исаак с юношеской прытью бросился к дверям спальни, крикнув на ходу о том, что это были уже не крики Нвеке, а крики Энинву.
И Исаак оказался прав. Но что же там случилось? Неужели Энинву не смогла спасти девушку от смерти, несмотря на все свои способности? Или это было что-то еще, какая-то новая беда, связанная с переходом, которую они не ожидали? Что могло заставить столь твердую и уверенную в себе Энинву так кричать?
— Ох, Боже мой, — закричал Исаак, когда вбежал в спальню. — Что ты сделала? Боже мой!
Доро вбежал вслед за ним в спальню и остановился возле двери, оглядывая комнату. Энинву лежала на полу, изо рта и носа у нее текла кровь, глаза были закрыты, и она не издавала ни звука. Она казалась едва живой.
На кровати сидела Нвеке, наполовину скрытая пуховой периной. Она пристально смотрела вниз на Энинву. Исаак ненадолго остановился рядом с Энинву и слегка встряхнул ее, будто пытаясь разбудить, но у нее лишь безвольно дернулась голова.
Он взглянул вверх и увидел сквозь складки перины лицо Нвеке. И прежде чем Доро смог сообразить, что происходит, Исаак схватил девушку и сильно ударил ее по лицу.
— Прекрати! Прекрати это немедленно! — закричал он. — Остановись! Ведь она твоя мать!
Нвеке закрыла лицо рукой, она выглядела испуганной и словно бы не осознавала происходящего. Доро показалось, что до того, как Исаак ее ударил, ее лицо вообще ничего не выражало. Она смотрела на Энинву, окровавленную и лежащую на полу, словно это был не человек, а всего лишь мертвый камень. Она смотрела, но наверняка не видела ничего, пребывая в трансе. Возможно, что она ощутила боль от удара Исаака. Возможно, она слышала, как он закричал, хотя Доро сильно сомневался в том, что она вообще могла воспринимать слова. Скорее всего, до ее сознания доходили сейчас только боль, шум и замешательство.
В следующий момент ее маленькое, милое, но совершенно пустое лицо так исказилось, что Исаак вскрикнул. Подобное случалось и раньше. Доро видел такое не раз. Некоторые люди переносили переходный кризис внешне вполне спокойно, их тело не подвергалось никаким воздействиям, а страдал только мозг. Постепенно они приобретали силу и возможность контролировать ее, но при этом утрачивали то, что делает эту силу значительной и полезной. Почему Доро не мог понять таких простых вещей? А что если вред, нанесенный Исааку, уже нельзя было устранить? И что если теперь он потерял их обоих — и Исаака, и Нвеке?
Доро перешагнул через Энинву, обошел Исаака, который теперь скорчился на полу, и подошел к девушке.
Он схватил ее и ударил, точно так же, как Исаак.
—
Она отшатнулась от Доро, как испуганное животное. Что бы она ни сделала, причинив боль Исааку и, возможно, убив Энинву, то же самое с Доро у нее не получилось. Его голос все-таки достиг ее.
Она попыталась прыгнуть и наполовину сползла с кровати в попытках оторваться от него, и приземлилась на Исаака. Энинву находилась чуть дальше. Она по-прежнему была без сознания. Она, возможно, и не почувствовала бы, если бы девушка свалилась на нее. Но Исаак почувствовал, и мгновенно отреагировал на новую боль.
Он схватил Нвеке и сбросил ее со своего пронизанного болью тела. Он подбросил ее вверх со всей силой, какая много раз помогала ему проводить сквозь шторм корабли. Но он уже не соображал, что делает, как не соображала этого и она. Он так и не увидел, как ее тело буквально вдавилось в потолок, разрываясь на части, не видел, как ее голова врезалась в одну из балок, треснула, и остатки ее посыпались вниз ужасающим кровавым дождем и градом из костей и кусков мозга.
Ее тело упало прямо на Доро, переломанное и напоминающее старую ветошь. Каким-то образом он поймал его, и удерживал, не давая ему вновь свалиться на Исаака. Итак, девушка была потеряна. С такими ранами она не могла выжить. Он быстро положил тело на кровать и подошел к Исааку, чтобы убедиться, жив ли он. Позже — возможно, позже — он прочувствует все случившееся. Возможно, он даже покинет Витли на несколько лет.
Лицо Исаака было бледным, с отвратительным серым оттенком. Сейчас он был очень тих и спокоен, хотя и не потерял до конца сознания. Доро слышал, как он задыхался, старался восстановить дыхание. По его словам, у него было больное сердце. Могла ли Нвеке каким-то образом усугубить эту болезнь? А почему нет? Кто лучше всех способен вызывать болезни, если не тот, кто призван их лечить?
В отчаянии Доро вернулся к Энинву. На какой-то момент он сосредоточил на ней все свое внимание и понял, что она еще жива. Он мог это чувствовать. Она воспринималась как добыча, а не как бесполезный труп. Доро тронул было ее руку, но потом отпустил, потому что она показалась ему мягкой и неживой. Тогда он дотронулся до ее лица, склонился, чтобы приблизиться к ее уху. — Ты можешь слышать меня, Энинву?