Дикое правосудие полностью

– Американец, ты принес нам новости, которых мы не хотели слышать! – медленно, тяжело заговорил Дмитрий, подчеркивая свои слова движениями вилки. – Какой властью он обладает! Ты думаешь, нам действительно хотелось это узнать? Я спрашиваю, разве это может помочь нам? Тургенев был вне нашей досягаемости еще до твоего появления... а теперь?

Лок развел руками.

– Я нуждался в вашей помощи. Думаете, я стал бы просить о ней, если бы не находился в отчаянном положении? Я приезжаю сюда, и что же я вижу? Горстка детективов на весь прогнивший город. Здесь нужна морская пехота, парни, а не такие увальни, как вы.

– Ты единственный американец, который у нас есть, Лок. И, прямо скажем, ты не выглядишь героем, даже если и умеешь болтать по-русски, – сердито бросил Дмитрий. Кусочек картошки, вылетевший у него изо рта, прилип к подбородку. Наступившая после его слов тишина наползала на них, словно призрачный саван.

– Да, я не Шварценеггер, – наконец пробормотал Лок. – А ты не Александр Невский. Учитывая эти недостатки, что мы можем сделать с нашей общей проблемой?

– Командует Алексей – майор Воронцов. Я уже говорил тебе, что здесь за каждым нашим шагом следят. Теперь, когда тебя видели в городе, нам конец. Это лишь вопрос времени.

– В таком случае будет лучше перенести войну в лагерь противника, не так ли?

– Как мы можем подобраться к Тургеневу? – сокрушенно спросил Голудин. – Он совершенно недоступен.

Дмитрий согласно кивнул и вытер подбородок.

– Устами младенца глаголет истина, – объявил он.

– Значит, будем ждать, пока ваш больной начальник обдумает план действий? – Лок фыркнул. – У тебя должны быть свои методы работы, приятель! Люди, на которых ты можешь положиться, способны вскрыть этот гнойник!

Лок помедлил. Несмотря на неразговорчивость Дмитрия Горова, было ясно, что контрабанда ученых, с которой столкнулись русские следователи, обескуражила их в значительно большей степени, чем героиновая проблема. Тургенев расплачивался за героин умами мужчин и женщин, работавших над советской ядерной программой. Он правил в Новом Уренгое, и инструментом его правления являлось ГРУ.

Тургенев являлся местным царьком, автократом... Он будет всеми силами скрывать преступление, которое не смогут проигнорировать даже московские власти.

– О'кей, скажи нам, что мы можем сделать, – со вздохом заключил Лок.

Дмитрий взглянул на него с меньшей неприязнью, чем раньше, но не ответил. Голудин отодвинул свою тарелку и встал из-за стола. Его сапоги скрипели по половицам, когда он подошел к окну. По стене двигалась его тень, отбрасываемая настольной лампой. Дмитрий небрежно ковырял спичкой в зубах. Лок смотрел на свои руки, молитвенно сложенные на столешнице.

– Должен же быть какой-то способ! – в его голосе звучало страдание обманутого человека. – Какая-нибудь лазейка, ведущая к нему. У вас есть улики?

– А у тебя?

– Все мои улики давно похоронены, – мрачно признал Лок.

– Твой случай очень похож на наш, Джон. Ты беспомощен. Если все, что ты рассказал о себе – правда, то ты не можешь даже вернуться домой.

– Это правда.

– И ты все-таки думаешь, будто мы можем что-то сделать?

Тень Голудина медленно, осторожно передвинулась по стене.

– Можно мне покормить кролика, Дмитрий? – неожиданно спросил Голудин.

– Что? Да, если хочешь. В кладовке есть немного...

Послышался звук, происхождение которого Лок поначалу не успел определить. Массивная тень Голудина на стене за спиной Дмитрия, казалось, еще выросла в размерах, но это был не более чем обман зрения или...

Лок повернулся на стуле в тот момент, когда Дмитрий начал подниматься. Голудин отступал от окна с поднятыми руками и искаженным болью лицом. Затем он зацепился сапогом за край ковра и тяжело упал на пол. Пуля расплющилась на излете о стенку голландской печи, разбитое окно покрылось сетью трещин, словно морозными узорами. Голудин неподвижно лежал на полу у ног Дмитрия. Секунду спустя стекла разлетелись от целого града пуль. Ледяной воздух хлынул внутрь, и Лок инстинктивно соскользнул со стула на пол.

Дмитрий, чье лицо было почти прижато к Локу, держал Голудина за воротник, словно надеялся поставить его на ноги и вернуть к жизни.

– Выключи свет! – крикнул он. – Я потушу огонь!

Лок кивнул и пополз в сторону от тела Голудина, ощущая под руками осколки стекла. Он погасил верхний свет и настольную лампу, путаясь в незнакомых переключателях. Огонь в печи сердито взревел, затем зашипел, выпустив в комнату облако дыма.

Лунный свет просачивался в комнату. Вой ветра и хлопанье занавесок покрывали все остальные звуки. Затем Дмитрий неожиданно вновь оказался рядом с Локом, раскачиваясь на полу на четвереньках, словно старая гончая, страдающая артритом. Его дыхание было хриплым и прерывистым.

– У нас нет времени, – громко прошептал он. – Оружие есть?

Лок покачал головой.