Лок смотрел на Ван Грейнджера. Старик, чье лицо было закрыто кислородной маской, находился в симбиотическом сосуществовании с приборами, проводами и капельницами, окружавшими его. Медсестры приходили, снимали показания и уходили, словно женщины, проходящие траурной чередой мимо открытого гроба с телом национального героя или диктатора. Лок чувствовал, что сейчас нечто большее, чем стекло окна больничной палаты, отделяет его от слабо вздымающейся и опускающейся простыни на груди старика, от заострившихся черт и аккуратно расчесанных волос. Грейнджер так же отдалился от него, как тела его родителей.
Он отвернулся от окна палаты в клинике Маунтин-Парк, сунув руки в карманы и скривив лицо в мучительной гримасе. Теперь было уже поздно.
...Он ехал в машине «скорой помощи» вместе с Грейнджером. Медики старались удержать жизнь в тщедушном теле. Грейнджеру запретили двигаться, разговаривать и даже думать, когда он очнулся после своего коллапса. Врачи сказали, что его сердцу причинен значительный ущерб. До их прибытия Лок держал старика в тепле и неподвижности, но когда Ван Грейнджер открыл испуганные, непонимающие глаза в трясущемся салоне «скорой помощи», с его губ начали срываться бессвязные протесты, словно сердечный приступ был дурным сном или гипнотическим наваждением. Потом он продолжил свой монолог, обращаясь непосредственно к Локу.
Лок держал руку Ван Грейнджера, стараясь не слишком сильно сжимать ее в приступах страха и ярости, вызванных тем, что ему пришлось услышать. Для Грейнджера было важнее выговориться, чем продолжать жить. «Держись подальше от них, Джонни-бой, ради своего же блага... Смотри, что случилось с Билли, с твоей сестрой... Ради Бога, ничего не предпринимай...»
Снова и снова: «Ничего не предпринимай... Опасные люди, безжалостные, опасные люди...» Люди
Разумеется, Лок такого обещания не дал. Убедившись в том, что его дикие подозрения подтвердились, он попросил сделать Грейнджеру успокоительный укол.
Билли и Бет были убиты людьми из «Грейнджер Текнолоджиз», потому что Билли раскрыл их подпольный бизнес. Сейчас это было очевидно для Лока.
Покинув приемную, Лок вышел в тихий, пахнущий дезинфекцией коридор, и зачерпнул воды из питьевого фонтанчика, чтобы смочить пересохшее горло. Вода отдавала тухлятиной. Он снова сунул руки в карманы.
Бет убили ради того, чтобы скрыть факт торговли наркотиками, сбыта наркотиков в Россию. Имен не было. Возможно, Ван Грейнджер вообще не знал имен – старик знал только о том, что уже сделали эти люди и на что они способны. В предсмертном хаосе и неопределенности он боялся не за себя, а за другого человека. Лок был тронут, даже растроган, но эти чувства поглощались приливом ярости каждый раз, когда он вспоминал о Бет.
«Билли говорил мне. Билли имел дело с ними. Билли...»
...был мертв. Как и Бет.
Его убили, чтобы заставить замолчать, а ее – только потому, что
Лок яростно протер глаза, проясняя зрение. Медсестра, проходившая мимо, помедлила, словно собираясь обратиться к нему с сочувственным вопросом, но, должно быть, выражение его лица испугало ее. Она торопливо пошла прочь и вскоре скрылась за поворотом коридора. Образы Бет и Билли перекрывали ее удаляющийся силуэт, словно вспышки бледного пламени.
Тянь, вьетнамец... Лок оглянулся через плечо на палату Ван Грейнджера. Старик знал не больше того, о чем поведал в своем отчаянии. Ничто больше не удерживало Лока в клинике или в Фениксе. Ван Грейнджер выживет или умрет – это зависит от искусства врачей, а не от его присутствия или отсутствия.
Услышав шум в коридоре, Лок поднял голову и лишь после этого осознал, что стоит, привалившись спиной к стене. Группа мужчин и женщин в деловых костюмах продвигалась вперед, словно плугом подталкивая перед собой медсестру и врача. Сотрудники «Грейнджер Текнолоджиз». Лок узнал одно-два лица, хотя никто из них даже не удосужился взглянуть на него, когда они пронеслись мимо со скоростью курьерского поезда, настойчивые и целеустремленные. Нужно было думать о бизнесе. Поскольку состояние Бет по условиям завещания переходило к Билли, теперь оно принадлежало компании – Ван Грейнджеру, если он выживет. Для Лока в ее завещании предназначались другие, бесценные для них обоих вещи. Ничто не удерживало его здесь...
