Дикое правосудие полностью

Шнейдер прожил в Новом Уренгое более года. Он жил в одной из самых больших квартир, принадлежавших компании, в самом роскошном жилом комплексе. Целая череда молодых женщин: сиделка, певица, официантка из коктейль-бара, дочь бизнесмена – Ленский знал много скабрезных подробностей – занимали и развлекали его в свободное от работы время. Все расставания были дружескими.

– Значит, мистер Роулс приезжал встретиться с вами и в течение той недели не посещал госпиталь по другому поводу? – жестко резюмировал Воронцов, словно читая запись в блокноте. Шнейдер рассмеялся.

– Разумеется, если вам нравится такая формулировка. Он заходил по старой дружбе, но еще и потому, что должен был написать отчет для управляющего фонда, мистера Грейнджера-старшего. Мистер Грейнджер проявляет личную заинтересованность в работе отдела и требует добротных отчетов от людей вроде Алана. Поэтому Алан был столь скрупулезен, майор, и поэтому он приезжал сюда так часто, – улыбка Шнейдера потускнела, на лице появилось выражение благопристойной серьезности. – А о том, что с ним случилось и что он делал на дороге среди ночи, я не имею ни малейшего представления.

– Ясно. Вы навещали его в «Метрополе»?

– Да, было дело. Заходил перекинуться парой слов, пропустить рюмочку, – Шнейдер выразительно взглянул на свои золотые часы. – Что-нибудь еще, майор? Мой рабочий день закончился. Пора ехать домой и немного вздремнуть.

Воронцов поставил на стол свою чашку и встал.

– Разумеется. Спасибо за беседу, доктор.

– Извините, что не смог помочь вам. Ужасное дело...

– Спасибо. Не буду вас задерживать, – Воронцов потряс радушно протянутую руку Шнейдера, ответил на его улыбку и вышел.

* * *

Шнейдер вышел из госпиталя через десять минут. Воронцов смотрел, как он пересекает автостоянку. Высокая, немного угловатая фигура двигалась рывками, уклоняясь от порывов морозного ветра. Воронцов протер ветровое стекло изнутри и включил «дворники». Они заскрипели, смахивая медленно падавший снег. Он завел двигатель в тот момент, когда Шнейдер открыл дверцу своего маленького темного «БМВ».

Воронцов потер колючий подбородок и представил себе угрюмого помятого субъекта, сидевшего напротив Шнейдера в его теплом, хорошо освещенном офисе. Но в следующую секунду врач отъехал со стоянки и превратился в обычного подозреваемого, за которым ведется слежка.

Вдоль автостоянки тянулись сугробы. На машине Шнейдера были установлены самые дорогие шипованные шины для зимней дороги. «БМВ» легко вырулил на шоссе и покатился к Новому Уренгою, светившемуся в ночи гирляндами огоньков. Дорожное движение было вялым. В городе имелось не так уж много машин, несмотря на приток иностранной валюты, денег от наркобизнеса и гангстерских прибылей. Автомобили предназначались в основном для показухи или езды по магазинам. Чтобы действительно попасть в какое-нибудь место, претендовавшее на цивилизованность, приходилось садиться, в самолет и лететь несколько часов.

Воронцов пристроился за легким фургоном, ехавшим ярдах в пятидесяти вслед за «БМВ». Судя по всему, Шнейдер собирался домой... Что ж, нам по пути.

Воронцову хотелось удостовериться, избавиться от червячка сомнения, усмирить свой цинизм. Ему приходилось признать, что его возмущает именно чистенькая, патентованная порядочность Шнейдера. Возможно, неприязнь была скорее национальной, чем личной.

Город смыкался вокруг них – трейлеры, хрупкие жестяные лачуги и деревянные хижины, выраставшие с такой же чудовищной скоростью, как и промышленные комплексы. Запах хлеба из булочной в морозном воздухе, светящиеся окна над пустым тротуаром. Воронцов свернул к неоновым огням Московского проспекта и затормозил достаточно быстро, чтобы сохранить дистанцию, когда «БМВ» остановился у обочины. Шнейдер вышел из машины. Воронцов неторопливо переместился на другую сторону проспекта и тоже остановился. Шнейдер расплатился с худым низкорослым юнцом, взявшимся присмотреть за его машиной, и вошел под светящуюся вывеску «Макдоналдса». Воронцов опустил стекло, не сводя глаз с высокой фигуры за витриной ресторана, затем поднял стекло и закурил сигарету. Парнишка важно расселся на капоте «БМВ». Впрочем, может быть, ему просто хотелось погреться.

Как и всегда, в закусочной было полно народу. Тротуар специально расширили, чтобы вместить очередь. Денежные мешки за ярко освещенными окнами бренчали своими золотыми цепочками и щеголяли иностранными костюмами. Снаружи располагался ларек, торговавший горячими сосисками, со своей очередью, гораздо меньшей длины. Здесь лица были в основном обветренными и простоватыми. Какая-то старуха – Воронцов уже видел ее здесь раньше – продавала овощи перед входом.

Воронцов настроился на долгое ожидание, но уже через несколько секунд он протер глаза и встряхнулся, как встревоженный пес. «БМВ» отъезжал от тротуара, а парнишка, как зачарованный, наблюдал за исчезновением источника тепла и денег. Двигатель Воронцова завелся с третьей попытки. Он торопливо выехал на середину проспекта, держась в сотне ярдов за Шнейдером.