– Как, черт побери, Бакунин мог обнаружить, что мы по-прежнему интересуемся Роулсом? – рявкнул он. – Почему этот боров снова прет на меня? Дмитрий, я же предупреждал тебя об осторожности!
– Я был осторожен, товарищ майор, – Дмитрий добавил официальное обращение ради Голудина. – Проверил пару отчетов, не более того. Предыдущие визиты Роулса, наши
– То есть помимо своего осведомителя в следственном отделе, который сообщает ему о наших действиях? – Воронцов разжал кулаки и положил свои большие руки перед собой, глядя на них. – Сейчас я кое-что скажу вам обоим, и это не смешно. Это страшно. ГРУ – это часть советской бюрократической системы, и сейчас, возможно, она стала еще более влиятельной. Но этот придурок на другом конце линии не только доказал нам, что мы идем по верному следу, но и косвенно подтвердил, что сам каким-то образом причастен к этому. Он уже не обычный бюрократ, а заинтересованная сторона. Вы хорошо меня поняли? – добавил он, глядя на Голудина. – Ты тоже вляпался по самые уши, сынок. Надеюсь, тебе все ясно?
Дмитрий снова поморщился при виде замешательства молодого сотрудника. Некоторое время Голудин молчал, потом кивнул и тихо сказал:
– Да, товарищ майор... и спасибо вам.
Слабое утешение. Далеко не обнадеживающее, но все же это было одной из немногих радостей, доступных Воронцову. Еще один достаточно честный молодой офицер, на которого он до определенной степени может положиться.
– Ладно, тогда отправляйся. У тебя нет времени заехать домой побриться и принять душ – сразу же поезжай в госпиталь и смени охрану У палаты Марфы. Я возлагаю на тебя ответственность за ее безопасность, понятно?
– Так точно, – ответил Голудин, явно благодарный за то, что его предполагаемая халатность на скважине № 47 больше не служила объектом критики. Возрожденное доверие Воронцова вдохновляло его.
Дмитрий усмехнулся в ответ на улыбку Воронцова.
– Он хороший паренек, – сказал он, когда дверь за Голудиным закрылась. – Как и Любин.
– Ты говоришь, словно его мать.
– Разве тебе не нужны дети, которым ты можешь доверять, Алексей? Я делаю, что могу.
– Знаю. Извини. Но
– Ну мало ли как. Нам придется быть еще более осторожными, если... – фраза осталась неоконченной.
– Не сомневайся, – ответил Воронцов. Дмитрий выглядел одновременно обрадованным и озадаченным. – Нет, мы не выводим мистера Роулса на первый план. Но он связан с наркотиками через Шнейдера и мистера Аль-Джани из Ирана. Он наш.
– Как насчет идеи Марфы?
– О том, что ее бывший дружок в Москве сможет опознать иранца, дать ему имя? Может быть. Она была абсолютно убеждена в этом. Кажется, она считает Аль-Джани профессионалом высокого класса.
Воронцов закурил новую сигарету и выпустил дым в направлении темного квадрата окна своего кабинета, где луна, словно бледная узница, выглядывала из разрывов в облаках.
– То же самое можно сказать и про мафиози, Алексей, и про большинство крупных бизнесменов. Если ты полагаешь, что Бакунин близок к ним, что его интересуют деньги, а не политика... то тут прослеживается ниточка к наркотикам. Ты думал об этом?
Воронцов потер руками лицо и устало посмотрел на Дмитрия.
– Мы отступили так далеко, как только, могли. На последний рубеж. Чувствуешь, как холодная вода заливает твои яйца, Дмитрий? Что же нам делать? Закрыть глаза на
– Совершенно верно, – Дмитрий кивал, его улыбка светилась пониманием и состраданием, как лик на иконе. – Итак, что же из этого следует?
– Если иранец был профессионалом, то почему он оказался здесь, если не из-за наркотиков? Может быть, он собирал мусульманскую десятину для Тегерана или работал на какого-нибудь муллу, имеющего плантации опия? Давай посмотрим, сумеет ли московский приятель Марфы дать нам ответ, если только он не слишком занят прикрытием собственной задницы и подставлением чужих. Похоже, в наши дни это все, на что они годятся.
– Я слышал, что они никогда не занимались ничем другим. Как насчет Киева и того трупа, которым ты интересовался?
– Человека, чья фотография оказалась в голландском паспорте?
Дмитрий кивнул".
– Его не существует. Киев по-прежнему занимается проверкой, но человек с его именем и внешностью не работал ни в одной украинской компании, имеющей отношение к нефти или газу, – Воронцов пожал плечами.
– Тогда почему он находился здесь? Или это тоже связано с наркотиками? – личная война Дмитрия, похоже, развивалась слишком быстро даже для него самого – он выглядел растерянным. – Какой-то другой мафиозный бизнес?
– Рэкет, контрабанда, валютные махинации, сделки с оружием, убийства – выбирай что хочешь. Сейчас по моему запросу проверяют списки пропавших без вести. Подождем и посмотрим, дружище, подождем и посмотрим.
– А Шнейдер, американский врач?
