- А ты смог бы отказаться, если бы тебя усадил рядом с собой посол Никсы? - в тон ему ответил Орландо. Ему самому было неприятно, но демонстрировать слабость своему хозяину он не желал. Мидару все понимал, поэтому расстегнул кожаный портфель и бросил на стол текст речи на пятнадцать листов.
- Выучишь к завтрашнему дню. Будешь говорить без бумажки. Еще раз меня разочаруешь, найду тебе замену.
Он встал. Накидка из меха нерпы соскользнула на сиденье, обнажая желтоватую кожу, обтягивающую высокую спинку кресла.
- Ты знаешь, я этого не хочу, - Габриель Мидару смерил своего ставленника сердитым взглядом.
- Знаю, папочка, и не буду гулять позже десяти вечера, - язвительно заявил Жисас громко захлопнувшейся двери.
В редакцию "Пульса Спиры" Мидару попал уже после трех. Привычная суета в коридорах перед выходом нового номера газеты действовала на него успокаивающе. Вот только редактор и двое ведущих журналистов о чем-то очень подозрительно перешептывались возле курилки. Посмотрев на их озадаченные лица, Габриель поманил всех троих в свой кабинет.
- Что случилось, а я не в курсе? - после общения с Жисасом он еще не окончательно пришел в себя, и тон его не отличался дружелюбием.
- Мы собирались еще вчера вам сказать, но вы внезапно уехали, - опередил коллег Вьердо Бер, худощавый блондин с заостренным, неприятно длинным подбородком, самый язвительный журналист, с трудом переманенный Габриелем из провинциальной газетенки. - Вы наверняка слушали, что уже несколько дней всем засветившимся журналистам и редакторам приходят странные посылки с фотокопиями якобы из архивов гатуров.
Ни единая мышца на лице Габриеля не выдала его волнения. Кинс! Он таки выполнил свою часть договора, отработал дополнительные сто тысяч, обнародовав результаты шпионажа. И как аккуратно, не подкопаешься.
- Что именно пришло, дайте мне взглянуть, - только и сказал он.
Ему хватило нескольких минут, чтобы убедиться - в коробке нет ничего такого, что не получил бы он.
- Я отнесу это сыскарям, - заявил он тут же. - Кто-нибудь еще подобные послания получал?
Журналисты подтвердили. Каждому на домашний адрес пришла такая же посылка. "В типографии они, что ли размножали?" - подумал Мидару.
- Нам не нужны неприятности с гатурами. Мы ведь добропорядочное, престижное издание и желаем таковым оставаться. К тому же, разве есть смысл перепечатывать то, о чем уже раструбила бульварная пресса? - заявил он своим подчиненным. Те, естественно, с ним согласились.
За стенами скреблось и мяукало, ныло и жаловалось на жизнь Нечто. Это Нечто у Бартеро язык не поворачивался назвать непогодой. Оно было громадным, живым, полуразумным…
Порой сквозь рваную ткань сновидений, насылаемых духами ледяной земли, инженеру чудилось, будто с каждым размороженным домом город все больше оживает, просыпается. И настанет день, когда будет высвобождено из вековых оков последнее здание. И тогда в мертвых домах снова засветятся окна, послышатся голоса.
Город пугал и притягивал одновременно. С тех пор, как лагерь переместился с ледника в проплавленный котлован на одну из городских площадей, в нем стало тоскливо и неуютно. С каждым днем работ что-то безвозвратно изменялось вокруг. Сам воздух становился другим, незнакомым. Раздражительные из-за полярной ночи, холода и однообразной работы люди и так ссорились по несколько раз в сутки. А когда приходила метель…
Свет ламп в домике управления казался мертвенно-бледным. Так светят, наверно, огни на мачтах обреченных парусных судов в преддверии последней бури. И буря была готова разразиться не только за стенами довольно прочного дома, но и в душе у куратора экспедиции. Когда в долгой полярной тьме часы отсчитали вечер, Бартеро снова почувствовал, что звереет.
На сей раз разбуженная ненависть избрала себе в жертву Эдвараля. "Он делает вид, будто читает, гад! А на самом деле за мной следит! Точно следит, репутацией своей клянусь! - заезженной пластинкой крутилась маниакальная мысль. - Следит, чтобы доложить о каждом шаге гатурам. Старый дурак!"
О чем доложить? О похожести дней? О перечитанных по третьему разу книгах? О тоске по дому, теплу, солнцу, зелени? Глупо. Здесь все в одинаковых условиях. И о гатурах думают в последнюю очередь. Вот только разгоряченное сознание инженера отказывалось это понимать.
Висерн и недавно присоединившийся к экспедиции Эрг молча играли в шахматы. Сегодня они чуть ли не до драки рассорились по какому-то пустяку и до сих пор кипятились, не смотря на внешнее дружелюбие. Их недовольство и затаенная агрессия передавались куратору, в отсутствие других переживаний удесятеряясь, разъедая душу.
Находиться в одной палатке с напарниками не хватало сил. Еще чуть-чуть, и в голову полезут более опасные мысли. Бартеро Гисари оделся и нырнул в непогоду.
