Дикое желание любви полностью

— Звучит прелестно, — вздохнул он. — Но нет, скорее я ожидал, что ты будешь раздражена. Кстати, я ожидал, что ты станешь отрицать каждое слово там, в ложе, и придумал несколько приятных способов заставить твои губы молчать. Но ты сбила меня с толку, не сказав ни слова. Интересно почему?

Кэтрин метнула на него неприязненный взгляд.

— Я не хотела устраивать сцену. К тому же я наблюдала за твоей сестрой и ее ужасной дуэньей. Они были шокированы, не иначе.

— В самом деле? — спросил он. — Они так сказали?

— В этом не было необходимости. На их лицах застыло выражение гнева и отвращения, но больше всего сомнения.

— Ты должна запомнить, Кэтрин: нельзя позволять чувствам других людей влиять на твои собственные. Неважно, что они думают и чего хотят. Это их не касается.

— К тому же там была моя мать, — продолжала она, не обращая внимания на его слова. — Она стояла с таким видом, словно с ее плеч только что упала тяжелая ноша, то есть я.

— Мне кажется, ты к ней несправедлива, — спокойно заметил он. — Но какая разница? Я просил тебя стать моей женой не ради спокойствия твоей матери.

— Прости мне мою забывчивость, но я не помню, чтобы ты вообще об этом просил, — сказала Кэтрин.

— Ах, вот в чем дело! Ты чувствуешь себя обманутой, не получив официального предложения.

Смех в его голосе вывел ее из себя.

— Нет, это не так! Я не хочу, чтобы ты женился на мне из жалости или чувства долга — или того, что ты считаешь своей честью!

— Осторожно, милая Кэтрин, — сказал он спокойно. — Мое терпение не бесконечно.

— Не нужно мне угрожать. Я прекрасно понимаю, насколько большой урон ты можешь мне нанести! — закричала Кэтрин. — Неужели ты не видишь? Если мы поженимся сейчас, через такой промежуток времени, это будет значить, что мы подтверждаем слухи, которые о нас распускают, и действительно совершили все эти предосудительные поступки, о которых судачат в обществе.

Его голос снова стал спокойным, даже задумчивым, когда он ответил:

— Могу я отметить, что брак дарует прощение за… э-э… предыдущие слабости и узаконивает последующие?

— Я не нуждаюсь в прощении! — в сердцах бросила Кэтрин. — Я не сделала ничего, за что мне было бы стыдно.

— Браво, petite. Прекрасная позиция. Но я уверен, что мать и друзья сочтут тебя легкомысленной, если ты поселишься в моем доме без благословения священника.

Кэтрин повернулась так быстро, что заметила, как блеснули в темноте его зубы.

— Говори прямо, — сказала она резким голосом. — Что ты задумал?

— Я пощажу твою стыдливость, милая Кэтрин, и скажу только одно: или сегодня же ночью ты согласишься стать моей женой, или к утру будешь моей любовницей. Одно из двух. Решай. Сейчас.

Экипаж Наварро качнулся на рессорах, не издав ни скрипа, ни шума. Копыта запряженных гнедых негромко стучали по пыльной мостовой. Синий бархат на окнах и внутренняя обивка кареты заглушали шум улицы. Эта поездка отличалась от той, которую она совершила с этим мужчиной несколько дней назад, и все же она была такой же. Такой же пугающей.

— Я не люблю тебя, — заявила она.

— Правда? В таком случае, в столь важном вопросе мы схожи. Значит, начнем на равных.

— Тогда зачем? Почему ты это делаешь?

— Все просто: я хочу тебя. Скажем, я хочу тебя, как пробующий чудесное вино гурман желает заполучить весь урожай.

— Но ты же не хочешь иметь в качестве жены или любовницы женщину, которая к тебе равнодушна.

— Нет, — задумчиво согласился он. — Было бы интересно посмотреть, как долго ты будешь оставаться равнодушной.

— Ты… — начала она и умолкла, не в силах выразить словами свой гнев и досаду, замешательство и страх.

— Я знаю. Надменный, самодовольный и еще много чего, но ты будешь мне благодарна за то, что я хочу дать имя нашему ребенку, если он появится.

Кэтрин застыла от изумления. Она открыла рот, чтобы отвергнуть такую возможность, затем снова его закрыла. Что бы она сделала, если бы это оказалось правдой?

— Ну, Кэтрин? — спросил он через несколько секунд. — Нечего сказать?

— Я… Нахожу твое чувство ответственности просто удивительным.

— И не более того? Я бы сказал, фантастическим. Но время идет, ma chérie. Каким будет твой ответ?

Кэтрин с иронией вспомнила, как совсем недавно задумывалась о судьбе женщины легкого поведения. Казалось, это была вольная жизнь, без стеснения и ограничений, без соблюдения правил приличия; жизнь, которую она могла бы назвать личной, не подвластной никому. Сейчас же, когда ей предложили ступить на этот путь, он показался Кэтрин просто одиночеством без поддержки и покровительства, для удовольствия посторонних. Ответ мог быть только один.

Она устало откинулась на подушку и отвернулась.

— Я выйду за тебя замуж.

— Рафаэль, — напомнил он.

— Рафаэль, — прошептала она.