Маркус неспешно повернулся. Кэтрин решила, что появившийся мужчина имел довольно безобидный вид: невысокий и полный, в сером маскарадном костюме домино.
— Почему ты не надел маску, мой друг? — воскликнул он. — Полюбуйся на меня! Этот цвет называется «дымка интриги». Умно,
— Несомненно, — согласился Маркус.
— Полно, я не для того несся, рискуя жизнью, через весь зал, чтобы поговорить с тобой, Маркус, ты же знаешь. Прежде всего представь меня этому прелестному созданию рядом с тобой.
Кэтрин оцепенела от его фамильярного тона и оценивающего взгляда маленьких выпуклых глаз, которые смотрели на нее так, словно раздевали.
— Представления излишни, — отрезал Маркус. — Это просьба леди.
— Эх, очень жаль! Впрочем, ты всегда был везунчиком. И все же, если я решу с ней заговорить, мне ведь нужно как-то к ней обращаться. Ее имя,
Кэтрин подавила охвативший ее приступ ярости. Неужели от нее ждут, что она будет молча стоять и терпеть подобные оскорбления?!
Маркус не пошевелился, лишь сдвинул брови.
Секунду поразмыслив, Кэтрин решила, что его поведение было более правильным. Он вряд ли смог бы подобающе ответить на возмутительные манеры тучного мужчины, не привлекая лишнего внимания. Этот человек с голодным блеском в маленьких глазах явно хотел спровоцировать их на громкую ссору. Странно, что он считал, будто ему позволено так себя вести и не получить по заслугам — разве только он тоже был замешан в этом отвратительном пари и знал, что Маркус не может вступить в публичный спор, не запятнав репутацию дамы. Возможно, коротышка был не так уж и безобиден.
— Меня зовут… Селеста, — внезапно представилась Кэтрин.
— Селестия, конечно, — пробормотал мужчина, схватил ее руку и поднес к своим губам. — Подлинная звезда на небесах — и белокожа, вне всяких сомнений, самая белокожая звезда, озарявшая этот танцевальный зал. Лично я, Антуан Робич, многое бы отдал, чтобы узнать вашу родословную,
— Простите нас, — отрезал Маркус. — Селеста желает бокал шампанского.
—
Не успели они сделать и полдюжины шагов, как мужчина вновь окликнул их:
— Эй, Маркус, ты знал, что Раф вернулся в город?
Маркус остановился и замер как вкопанный, а в его карих глазах блеснули зеленые огоньки.
— Нет, не знал, — резко ответил он.
— Не надо так волноваться, — произнес Антуан Робич, и от выпитого вина его голос зазвучал громче, в нем слышались веселые и одновременно злобные нотки. — Говорят, сегодня днем он спрашивал о тебе на бирже. Поговаривают, что он тяжело переживает смерть бедняжки Лулу. Я буду приглядывать за ним,
Маркус не удостоил его ответом. Он начал пробираться сквозь толпу, увлекая за собой Кэтрин.
Возле столика с огромной серебряной чашей, наполненной шампанским, столпилось много народу, поэтому они вынуждены были остановиться. Два официанта в белых пиджаках разливали искрящееся вино по широким бокалам так быстро, как только могли, но хрустальные ножки поднимались, не успев опуститься.
— Что это было? — спросила Кэтрин, совладав с дыханием.
— Ничего, — ответил Маркус, не глядя ей в глаза.
Кэтрин задумчиво склонила голову.
— Не могу сказать, что мне понравился этот человек. Сложилось впечатление, что он пытался тебя предостеречь — или, скорее, запугать.
— Не позволяй этой гадине испортить тебе настроение.
— Не позволю, конечно, — мягко согласилась она, после чего спросила: — И кто же такой Раф?
— Пират.
От одного этого резкого слова насмешливое любопытство Кэтрин мгновенно испарилось, уступив место неподдельному интересу.
— Какие же дела могут быть у тебя с пиратом?
На лице Маркуса заиграла жестокая улыбка.
— Он жаждет проткнуть меня шпагой.
— А он смог бы? — после секундной паузы спросила Кэтрин.
— Он думает, что смог бы. — Маркус резко повернулся и извлек два наполненных бокала прямо перед протянутыми руками. Отдав один из них Кэтрин, он посмотрел куда-то поверх ее головы, и, хотя он пытался выглядеть безразличным, ей показалось, будто он кого-то ищет в толпе. Ей почудилось или его кожа стала на тон светлее? Когда он поднес бокал к губам, Кэтрин заметила, что костяшки пальцев, державшие ножку, были белыми.
— Значит, этот пират так прекрасно владеет шпагой? — спросила она.
— Он был лучшим в Новом Орлеане. Два года назад три его собственных раба устроили покушение на его отца. Раф выследил их на болоте и убил. В то время среди рабов было неспокойно, происходили волнения, но тем не менее мало кто считал, что он должен был совершать самосуд, несмотря ни на что. Губернатор Клейборн был недоволен им и велел уехать из города, пока все не утихнет.
— И он только сейчас вернулся?
Маркус кивнул.
