*** Она мягко спускалась по лестнице. Так легко, что, казалось, не шла, а парила, пока вплывала в Большой зал Ведарии. Он был пуст и огромен. Ореховое дерево, как обычно, слегка позвякивало золотистыми веточками. Резные панели переливались в волшебном мягком свете, а Горисветы суетливо сновали под потолком, оспаривая лучшие места на фантастических люстрах. "Куда все подевались?" – рассеянно думала Беляна. И, словно в ответ на её вопрос, в зале появилась домовушка Бусинка. С огромной для её роста табуреткой в одной руке и свёрнутым в свиток объявлением в другой. Сопя и отдуваясь, малышка волокла свою ношу к доске с расписанием, но, когда попыталась взобраться наверх, табуретка покачнулась. Белка дёрнулась с твёрдым намерением помочь ушастой секретарше. Но почему-то не смогла двинуться с места. Тем временем, гневно сверкнув глазами, домовушка перевернула табурет. Маленькими ручонками крепко схватила одну из ножек. И с треском сломала её, отбрасывая подальше. – Как глупо! – пробормотала, не сумев сдержаться, Белка. – Нужно чем-то жертвовать, синеглазая, – послышался бархатный голос за её спиной. Не оборачиваясь, поскольку знала, кого там увидит, девушка возразила: – Конечно, глупо, – она же сейчас упадёт… Бусинка, однако, вполне успешно взобралась на трёхногую табуретку. И уже с победным видом прикалывала объявление кнопками. "Странно…" – растерялась Беляна. Но Большой зал поглотил туман, и внезапно картинка сменилась. Теперь она оказалась в саду, но вокруг было всё размыто. Словно художник разлил воду на не пришедшуюся ему по вкусу акварель. Лишь узкий тоннель, в котором она шла, отличался яркими красками и ясными контурами. Увлекаемая неведомой силой, она зачарованно двигалась вперёд. Внезапно тоннель расширился, и перед ней возникли четыре восхитительных куста роз. Один краше другого, они были часто усыпаны охристо-жёлтыми, нежно-коралловыми, белоснежными и тёмно-красными, почти багровыми, бутонами. – Удручающее зрелище, – послышался сзади тихий, низкий голос. – Почему? – удивилась поначалу Белка. Но подойдя ближе, заметила, что красный куст густо усеян крупными и мерзкими шипастыми червями. Которые с безжалостным хрустом поедали чудесное растение. – Мы должны что-то сделать! – отчаянно воскликнула она. Но ноги словно вросли в землю. И пришлось поневоле стать наблюдателем, а не участником абсурдного видения. Розовые бутоны, казалось, стонут от боли, разрываемые мощными челюстями жестоких личинок. А она… – Ты ничем не сможешь помочь, синеглазая, – печально продолжил её мысли Рос. – Но так не должно быть, – дрожащим голосом промолвила девушка, чуть не плача. Недоеденные розы чернели, поражённые ядом, их лепестки сворачивались, дымясь и опадая. На месте роскошного прежде растения остался колючий скелет, в котором невозможно было угадать былого великолепия. – Ты расстроилась? – прошелестел голос возле её уха, – Мне очень жаль… Они снова очутились в Большом зале, и знакомые руки легли ей на талию. – Жаль, что мы так и не закончили наш вальс, – промолвил Рослав, мягко разворачивая её к себе. Расписной потолок, лестницы, резные панели и даже Ореховое дерево завертелись вокруг. И вот они уже кружатся в танце, почти не касаясь ногами пола. – Разве? – усмехнулась девушка. – Ты сама знаешь, как он должен был закончиться, – донеслось в ответ. Она вдруг отчётливо поняла, что это сон. А во сне… – Мы всегда можем повторить, – голова приятно закружилась, и она закрыла глаза. Объятья стали тесней и уверенней, и жар от них разлился по всему телу. Ей захотелось большего, и она подняла голову, уже чувствуя дыхание на своих губах… – Уверена? – произнёс голос. Но совсем другой. Не бархатный Роса, а густой и раскатистый… От неожиданности она широко открыла глаза. Но лишь мельком заметив тёплый тёмно-зелёный взгляд…Проснулась. И сразу села в кровати, охватив ладонями пылающие щёки.
