***Выскочив из Ведарии, Беляна и Светлана, недолго думая, решили прямиком направиться на работу к Радмиле и немедленно поделиться радостной новостью. Ведь та беспокоилась о Белке ничуть не меньше её самой. Хоть и старалась не подавать виду.Яркое полуденное солнце ослепительным шаром висело на фоне бездонного лазурного неба. Погода была чудесной, настроение – великолепным, будущее казалось Беляне восхитительным, и лишь ласковый ветерок растрёпывал тщательно причёсанные утром волосы.Девушки, по дороге купив по стаканчику вишнёвого сока, и не заметили, как дружески болтая, обсуждая свою недавнюю выходку и особенно уморительную реакцию секретарши-Бусинки, вышли на широкую мощёную Торговую площадь.Здесь, как и всегда в этот час, жизнь била ключом. Отовсюду раздавался шум и гомон, открывались и закрывались двери бессчётных торговых лавок, перекрикивались лотошники, суетились разносчики фруктов и напитков, суматошливо сновали покупатели. Беляна лишь однажды была в этом месте, покупая краски и бумагу для Баламута. Светлана же оказалась впервые.Они прошли через площадь, с любопытством озираясь по сторонам. Где-то среди множества витрин находилась и лавочка Радмилы. Но искать её девушки не стали – им сегодня нужно попасть в мастерскую, где принимают и выполняют индивидуальные заказы, а она должна располагаться сразу за огромным и солидным зданием Дружинной избы.Вскоре они вышли на широкую, но более тихую улицу. Дружинная изба разительно отличалась от других домов в городе. Грозными формами, отсутствием не только цветущей, а всяческой растительности во дворе и строгой каменной кладкой тёмно-серого цвета. Её обитатели, вероятно, всеми силами старались подчеркнуть, что в этом доме проживают могучие и серьёзные воины, которым нет дела до внешней помпезности, и с которыми, разумеется, шутки плохи.Тем не менее, оба стражника, несущие караул у тяжёлых ворот, заметив девушек, проводили их недвусмысленно восхищёнными взглядами. Белка фыркнула, заметив, как оба втянули животы, силясь произвести впечатление. А Светлана одарила их сдержанной, милостивой улыбкой, от которой у одного из славных богатырей съехал набекрень начищенный до блеска шлем, а у второго лицо сравнялось с ярко-красным узором на расписном щите.Из окон второго этажа высунулись ещё с пяток любопытных мужских физиономий. Обладатель одной из них, снабжённой густым слоем мыльной пены, по пояс свесился с подоконника, и непременно вывалился бы из него, если бы кто-то из товарищей, с криком и руганью, вовремя не втащил его обратно. На шум из соседних окон выглянули ещё несколько любопытных. Дружинники с добродушным гоготом восприняли чудесное спасение товарища, и друг за другом вежливо поприветствовали девушек.***Приёмная мастерской Радмилы была отделана деревом светлых тонов, отполированным до блеска, и паркетом такого же цвета, покрывающим пол. У высоких стеклянных окон стояли огромные кадки с буйно разросшимися цветущими розами. Посередине находилась стойка, за которой работала хозяйка, а сбоку от неё располагался мягкий диван для посетителей. Остальную половину комнаты заняли стенды с образцами тканей и кружев самых разнообразных цветов и фактур. Некоторые из них драпировались причудливым образом, образуя на стенах некое подобие геометрического узора.Когда девушки вошли, Радмила за стойкой как раз заканчивала обслуживать клиентку. Она бросила на Белку испытующий взгляд, а заметив, каким счастьем светятся у той глаза, улыбнулась, вздохнув с облегчением. Затем быстро перевела взгляд на Светлану. Та помахала в воздухе заветной Ведовой, и улыбка молодой женщины стала ещё шире.Дверь за клиенткой с мягким звоном закрылась, и Радмила, наконец, смогла обнять обеих новоиспечённых студенток:
