Ей не нравился Хой, хотя они разговаривали уже не первый раз. Она знала, что этот человек не сумеет ее утешить, хотя он умен, сердечен и даже заботлив. Инстинктивно чувствовала его высокомерие, не знала, о чем он на самом деле думает. Хой повторял то, что написано в Брошюре, словно не желал тратить время на поиск других форм объяснения процесса. Экземпляр «Метаморфоз» Овидия лежал у кровати, словно Библия в номере отеля. Красивое издание, стилизованное под старину, иллюстрированное гравюрами, напоминало книгу девятнадцатого века и, вероятно, было призвано пробуждать ностальгию по чему-то давнему, естественному и основательному, успокаивать. Она несколько раз читала в Брошюре, что в мире не существует никаких постоянных однородных субстанций, мир представляет собой поток противоборствующих сил и отношений. Каждое существо обладает волей, которая позволяет ему жить. Реальность состоит из накладывающихся друг на друга, переплетающихся волями миллиардов существ. Некоторые из них сложны и пластичны, другие бессильны и фаталистичны. В таком мире многое, чего прежде и представить себе было нельзя, делается возможным, а границы оказываются иллюзорны. Сегодняшняя медицина способна преодолевать подобного рода эфемерные водоразделы.
– Пойдемте обратно, – проговорила она, потому что ей хотелось поскорее закончить этот разговор. – Мне холодно.
Она испытывала легкое раздражение, напоминавшее зуд. Ей претил менторский, претенциозный тон Хоя. Раздражало его совершенство. Он взглянул на нее снисходительно, попрощался и сказал, что присоединится к ним ночью.
Они обе вели обычную жизнь. Росли в счастливом доме. Родители любили друг друга, пока, сосредоточенные на своей прогрессирующей старости, совсем не перестали разговаривать. Трагедии и драмы – среднестатистические. Здоровье – под контролем. Дети, две дочери – удачные. Разница между ними шесть лет – достаточно маленькая, чтобы иметь общую комнату, и достаточно большая, чтобы слушать разную музыку и не обмениваться модными одежками. Между сестрами образовалась пустота, непреодолимая. Они присматривались друг к другу с любопытством, с симпатией, испытывая своего рода привязанность, которую легко спутать с любовью, но, в сущности, их мало что связывало, и каждая шла своей дорогой.
Они были сводными сестрами. Каждый из родителей внес в супружеский союз свой багаж: она принадлежала матери, а сестра – отцу. Им с самого начала дали понять, что они должны подружиться и таким образом помочь взрослым. Поставили задачу: принять участие в создании дружной семьи, которую они – обладавшие схожим чувством долга – успешно выполнили. Ей было шесть, Ренате – двенадцать. Биологическая мать Ренаты умерла так рано, что девочка ее не помнила, а потому, вероятно, сразу приняла и полюбила новую. Поводов для капризов не было. Она, младшая, была горда, что у нее появилась старшая сестра. Она восхищалась Ренатой, ее книгами, музыкой, засушенной лягушкой, поздним возвращением со дня рождения подруги в странном состоянии, которое она приняла за болезнь и которое оказалось обычным следствием злоупотребления алкоголем. Она помнила, как сестра читала по ночам, и свет экрана делал ее лицо похожим на маску.
Рената уехала из дома сразу после окончания школы и исчезла в большом городе на несколько лет, навещая родных только по праздникам. Она изучала космическую инженерию, для которой, как потом оказалось, парадоксальным образом не требовалось покидать дом и смотреть на небо. После вуза она большую часть времени проводила перед монитором, изучая какие-то графики и цифры и добавляя к ним свои. Эта работа оплачивалась хорошо и стабильно. Рената забеременела и поселилась вместе с таким же молчаливым, как она сама, инженером, специалистом по очистке воды в далеких странах. Он часто уезжал, но жили они дружно, во всяком случае, так это выглядело со стороны. Купили дом на юге, завели ульи и дикий сад. Однажды пожар уничтожил пасеку, но они ее возродили. Она помнит, как Рената плакала в телефон из-за этих пчел. Это был единственный раз, когда она плакала. По сравнению с ее собственным хаосом жизнь Ренаты выглядела аккуратной гравиевой дорожкой. Она навещала сестру редко, и та запомнилась ей в спортивном костюме, с повязкой на волосах – Рената с упорством маньяка бегала на длинные дистанции по пересеченной местности.
