Наконец, выкачав все, что не было прикрыто артефактом, вплоть до случайно подсмотренного мною цвета белья нашей прошлогодней старосты-семикурсницы, Снейп отошел в сторону и признал свое временное поражение.
— Он все еще сопротивляется. Я не могу пробиться сквозь последние щиты.
— Драко. Ты же об этом мечтал, не так ли? — повернул лорд Малфой голову в сторону сына.
Не нужно быть легилиментом, чтобы понять, что присутствующий все это время здесь Малфой-младший уже давно был не рад унижению недруга. Для этого достаточно взглянуть на его бледную рожу, и все сразу станет понятно. Ну ясно: от вида того, как равнодушно и привычно знакомые вроде бы с детства люди пытают своего хорошего знакомца (а кто-то — и сына), в голову Драко стали закрадываться нехорошие мысли. Пацан реально забздел.
"Ничего, Драко, придет время, и ты все прочувствуешь на своей шкуре. Я не я буду, а Волдеморта вам живого и здорового предоставлю. Уж он-то из вас все соки выдавит! Он это любит и умеет!" — подумал я и услышал за спиной задумчивое хмыканье Снейпа. Тот продолжал пастись у меня в мыслях.
— Драко, помнишь, я тебе показывал заклинание? Только очень осторожно. Мы ведь не хотим убить мистера Крэбба, а только лишь разрешаем наши небольшие взаимные недоразумения, не так ли?
Нервничающий Малфой-младший кивнул отцу, поднял палочку, направил на меня и одновременно с взмахом произнес:
— Сектумсемпра.
Честно скажу, больно было просто адски. Если круциатус страшен дикими, но фантомными болями (скорее всего, заклинание как-то опосредованно возбуждает нервные окончания или что-то сразу в мозгу, иначе от повреждений тела, вызывающих
После того, как я отправлю на тот свет всех Малфоев, я обязательно положу на могилку Драко скромный букетик цветов. Если бы только Люциус Малфой и Снейп знали, как мне помогли! Как и любой артефакт, завязанный на магию крови, защита разума потихоньку подтачивала мои физические силы. А сейчас Драко ко всему прочему еще и дал моей крови, которой и так не хватало, спокойно вытекать. Скоро, скоро я сдохну и оставлю с носом этих тварей! Хер им в рот, а не мое знание канона!
— Вулнера Санентур, — произнес Снейп, и самые крупные порезы на моем теле стали исчезать. Потом палач-лекарь подошел к омуту памяти и скинул туда длинную соплю, то есть воспоминание. — Здесь, Люциус, все самое важное, все его секреты и ответы на вопросы, которые ты просил меня узнать. Я не смог пробиться только в четыре защищаемые зоны, но там, похоже, что-то закрыто магическим обетом или даже самими Основателями. Так что, пожалуй, проще Крэбба убить, чем узнать, что там спрятано. Скорее всего, он и сам не знает о тех воспоминаниях…
"Обеты! В моей голове лежат формулировки гейсов, выданных Основателями! А-а-а! Вот как бы их достать! А почему четыре, а не пять? А, наверное, он посчитал сюда и мой секрет, при том что один обет мне уже известен. По количеству вроде совпадает… Черт, что за глупости лезут в голову? Тут бы копыта не отбросить!" — меня начинало потихоньку колотить. Отходняк после круциатуса, тем более такого долгого, то еще удовольствие.
Люциус рассматривал мои воспоминания, уткнувшись рожей в омут — чтоб ты там захлебнулся! — около двух часов. Логан в это время пил, пел и махал в воздухе палочкой, то есть проводил время с полным удовольствием. Снейп, о чем-то крепко задумавшись, сидел в кресле. Поди, подбирает, какую информацию можно слить Дамби сразу, а какую — потом. Драко вжался в кресло и пытался сделаться невидимым без всякой магии. А я спокойно себе истекал кровью из многочисленных мелких ранок.
Наконец Малфой вынырнул из омута памяти, подошел ко мне, пристально посмотрел в глаза и направил на меня волшебную палочку из своей трости…
Интерлюдия 5
Люциус Малфой настолько самозабвенно уверял окружающих в том, что во время войны он ничего предосудительного не совершил, а если и совершил, то под империо Темного Лорда, что иногда даже забывался и сам себе верил. Однако это было не совсем правдой. Или же, если точнее, совсем
