Диктатор полностью

Вообще-то говоря, после того как схлынул основной поток поздравительных писем, получать почты я стал совсем мало. Но сказать, что "полковнику никто не пишет", тоже нельзя. Одно-два, как минимум, письма в неделю мне присылали. В основном это был откровенный спам. Реклама. "Штампованные" артефактом на дешевом пергаменте приглашения на различные приемы, что на языке неписанных традиций аристократического общества означало: "Мы обязаны вас пригласить, и только поэтому приглашаем. Вы, конечно, можете и прийти, но мы вас не ждем." Искренние приглашения писались совсем по-другому. Собственными ручками без участия магии в процессе, на дорогом пергаменте, и отправлялись зачастую не совой, а с домовым эльфом.

Узнал, кстати, об этом правиле я совершенно случайно. После того, как истратил все запасы дорогого пергамента на ответы, домовая эльфийка наконец просветила меня в том, что, как и на чем пишут и отправляют чистокровные.

Лотта не могла отомстить мне прямо, но, тем не менее, выказать свое недоверие произошедшим во мне изменениям к лучшему у нее получалось отлично. Ловить такие вот ответки за детские издевательства Винса над домовым эльфом Крэббов приходилось теперь мне, причем происходило это гораздо чаще, чем мне хотелось бы. Спасал от этого только прямой, четко отданный и не допускающий двойного толкования приказ. После долгих задушевных разговоров я выдавил из Лотты условие-договор, выполнение мной которого решит все наши проблемы в общении. Она честно служит мне, а я — возвращаю в мэнор Гаппи.

О чем только ни приходилось болеть моей голове! Даже о сердечных делах принадлежащих мне домовых эльфов… М-да.

Возвращаясь к присланным утром письмам. Выделенные мне администрацией Хогвартса апартаменты, в том числе и кабинет, были сегодня свободны. Видимо, сегодня никто не захотел поработать в приватной обстановке или в тесных объятьях помиловаться в спальне, как это случалось практически постоянно. Расчет оказался верным: мое уникальное предложение пользовалось бешеным спросом у учеников всех факультетов, так что ряды моих должников медленно, но неуклонно росли. Как бы там ни было, работой с корреспонденцией я решил заняться не в гостиной факультета или в спальне (а что делать, если приходилось показывать всеми силами факультету, что лорд Винсент Логан Крэбб все тот же "их Винс", ничуть не зазнавшийся и не собирающийся делать ничего такого), а в личном кабинете, в тишине и приятном одиночестве. Конечно, по идее, письма открывать следовало крайне аккуратно, перед вскрытием тщательно проверяя присланное на яды, проклятия и отсутствие встроенных портключей, но вот беда — я не знал соответствующих заклинаний. Поэтому, понадеявшись на извечный русский "авось", засунутый под язык незаметно изъятый из кабинета зельеварения безоар, надежность антиаппарационных щитов Хогвартса и мастерство мадам Помфри, работал, как есть.

Писем сегодня было много. Целых три, то есть сразу средняя недельная норма. Первое я отбросил практически сразу же. Лишь только прочитал начало письма: "Ателье "Твилфитт и Таттинг" предлагает большой выбор праздничных артефактных мантий…", и листок отправился вместе с конвертом в урну. Чтобы тем не было скучно, вскоре компанию им составил конверт от очередного формального приглашения на прием. Само приглашение будет подшито в семейный архив, ибо сам факт его посылки, а также форма и дата являются весьма серьезным документом. Из таких вот на обычный взгляд мелочей и складывается то, что называется высокой политикой. Кто, кого, как пригласил/не пригласил… А динамика? А когда именно изменилось отношение? А что такого перед этим произошло? Для анализа такие данные бесценны, это даже мне понятно.

Погруженный в грустные мысли о своей слабой приспособленности к выживанию в условиях древнего аристократического общества, я чуть было не отправил третье письмо вслед за вторым, зацепившись взглядом за стандартные "…приглашаем вас, лорд Крэбб…", но внезапно резко передумал. Это письмо было совсем не таким, как все другие. Качественный новый пергамент, написанное от руки приглашение, дорогие чернила, а самое главное отличие — к конверту снаружи был прилеплен еще один сложенный вчетверо листок.