— Gospodin Krebb? Ne moglee bi vi udelit' mne neskol'ko minut? — по-русски обратился ко мне один из тех, на кого мне в свое время указал Джасти, как на одного из основных любопытствующих по поводу моей тушки. Двое сопровождающих отстали и сформировали некоторое подобие охранного периметра. Уши уже привычно слегка закололо от наложенного кем-то из дурмштранговцев довольно непростого заклинания от прослушивания.
— Я вас не понимаю, — ответил я на английском.
— Да все вы отлично понимаете, Крэбб. Не нужно тут совершенно лишних в данной ситуации игр, — тоже по-английски ответил дурмштранговец.
— Лорд Крэбб для вас, мистер…? — ответил я тоже по-русски.
— О! Извините, забыл представиться. Называйте меня Максим Поляков. Ничего, что я так по-свойски, не по традициям?
— Ничего. И что же, господин Поляков, вам от меня надо? Или может быть, вы не господин, а товарищ? Или гражданин? — съязвил я. Какого-то такого ответа можно получить от средне-информированного иностранца, так что не оправдать ожиданий было бы не правильным, и, поэтому, подозрительным.
— О, это как вам будет угодно. Я всего лишь хотел передать вам пожелания здоровья от нашего общего знакомого. Владислав Александрович, по гильдейскому позывному Комар, шлет тебе привет, Чужой.
— Хм. И ему тогда передавай привет. — "Вот оно! То, о чем меня предупреждал Дамблдор. Как же это все не вовремя! Только-только вроде отношения наладились, а тут такой подход. И ведь не замолчишь, вон сколько свидетелей. Заложат вмиг! Вот, бля!" — Это все? Или еще что?
— Он интересуется, все ли у вас в порядке, и не нужна ли его коллеге по гильдии и магическим дарам какая-нибудь помощь?
— Передайте Владиславу Александровичу искренние заверения, что у меня все хорошо и помощь мне не требуется.
— Хорошо. Я передам.
— Теперь все?
— Да. Вот только вы зря так напряженно относитесь к нам всем вообще и к Хайнриху Вольфгангу Мария фон унд цу Флесхайм-Белофу в частности. Его поведение в бою… Я понимаю, вам было неприятно проиграть, но из этого не следует, что обычное спортивное поражение следует превращать в личную или родовую вендетту. Да-да-да, я замечал взгляды, которыми вы обмениваетесь. Поймите, у Генриха есть достойные причины для предубеждений против магов крови. В детстве его родителей убил один из них, а сам мальчик только чудом спасся. Но он вполне нормальный молодой человек, а то, что тренировка у вас с ним вышла… хм, излишне интенсивной, скажем так, то это совершенно житейское дело. Бывает. И уж точно, повторюсь, это не повод для вражды. Подумайте об этом, лорд Крэбб. И если что надумаете, можете всегда обратиться ко мне. Я смогу обеспечить вам встречу для объяснений и примирения.
"Угу. С Тони мы тоже как-то так вот "помирились". Да, конечно, это действенный способ, но мадам Помфри была очень недовольна. Если бы надо мной всем женским составом факультета не корпели, я бы до сих пор ходил бы с впечатляющими синяками на роже. Да и сам процесс излечения оставил после себя… гм, мягко говоря не очень хорошие воспоминания. Быть подопытной мышкой для впавших в раж л
— Я подумаю. До свидания.
— До свидания, — кивнул мне в ответ мой собеседник и пошел прочь. Но стоило мне отвернуться, как в спину мне прилетела реплика. — Ах да, совсем забыл, — Поляков сунул руку в карман, отчего я сразу же напрягся и приготовил волшебную палочку, и вытащил оттуда типовую фиал-пробирку для хранения воспоминаний. — Дырявая у меня голова. Вот. Владислав Александрович просил вам передать. Возьмите. Это совершенно бесплатно. Подарок.
— Что это?
— Здесь воспоминания об одной из лекций нашей русской школы магии, Китежа. Быть может, она вас заинтересует…
"Или ее продолжение…" вслух не прозвучало, но отчетливо угадывалось в окончании фразы.
— Благодарю, — я взял флакон и поскорее пошел прочь, пока мой "забывчивый" визави не "вспомнил" еще чего-нибудь. Например, что я опять что-то кому-то должен.
Любопытство — жуткая вещь. По-хорошему, следовало потерпеть до дома и там посмотреть подарок в приватной обстановке, но, увы, терпежа мне не хватило. Поэтому я отправился в факультетскую гостиную, перенес общественный омут памяти с полки на "угловой" неприметный столик, вылил туда содержимое склянки и, как страждущий к роднику с хрустально чистой водой, приник лицом к источнику информации.
