В результате испытаний получилось вот что. Если зафиксированный мной с помощью магии образ пытался кто-то изменить, то в районе солнечного сплетения, именно там находилась смазанная во время ритуала привязки несколькими каплями моей крови точка, ощущалось сильное жжение. И чем ближе был момент смены формы, тем сильнее становилось жжение. Когда порог сопротивления оказывался пройден, то артефакт… возвращался в свою естественную форму — мантию. И уже после этого мантию можно было преображать во что-то другое. Короче говоря, совершенно неопасно, но на всякий случай белье и майку я под волшебную мантию пододел настоящие.
Бал поразил меня прежде всего тем, что внезапно куда-то подевались все страшилы и серые мышки. Не в смысле — на бал не пришли, а просто невероятно преобразились. Конечно, пример Грейнджер был наиболее показателен, но только из-за того, что до этого она на свою внешность неслабо так подзабивала, а теперь, внезапно, взялась за ум. Вот что делает с девушкой мужское внимание, а также желание быть красивой и желанной! Но не только Гермиона, остальные девчонки тоже прибавили пару баллов по шкале привлекательности: бывшие милашками стали красавицами, некрасивые — стали милашками, а писаные красавицы теперь просто повергали парней в прах!
Одной из таких стала мадам Максим. Когда я только увидел ее на балу, в роскошном бордовом платье с просто глубочайшим декольте и почти до пояса разрезом на юбке, то на мгновение сбился с шага. При взгляде на эту внушительную роскошь меня посетило резкое желание стать на пару ночек Хагридом. Полувейла Флер рядом со своей мадам-директором смотрелась как воробушек рядом с жар-птицей… Только неслабый, очень даже злой такой, ревнивый щипок моей руки Трейси вернул меня из розовых мечтаний в состояние полной сосредоточенности только на своей партнерше.
Кстати о мисс Дэвис. Сегодня она, как и остальные девчонки, была чудо как хороша. Трейси была одета в роскошное белое платье со вставками темно-зеленого и серебристого, что вполне сочеталось по стилю с придуманным мной костюмом. Ее темно-каштановые волосы были подкрашены в более яркий, алый оттенок, который неожиданно хорошо гармонировал с платьем, и убраны в высокую сложную прическу, оставляя на виду изящную шею и плечи. На руках были надеты длинные, до локтя, белые перчатки, подчеркивающие изящество ее фигурки. Из-под целомудренного, предельно длинного, до самого пола, подола платья иногда в движении мелькали аккуратные белые туфельки с блестками. На лице девушки — профессиональный макияж, а на шее и пальцах — некоторое количество неброских, но изящных украшений весьма и весьма тонкой работы. Девочка-мечта да и только!
Как и в каноне, святочный бал начался с феерического позорища Мальчика-который-выжил-но-так-и-не-научился-танцевать. Так и хотелось спросить профессора МакГонагалл: "За что же вы его так, а?" Сообщить парню о том, что именно ему предстоит, практически за пару минут до непосредственного выхода на сцену — это жестоко. Или это такая форма заботы: "чтобы мальчик не волновался"? М-да…
Конечно, это не делает чести и самому Поттеру. Не выспросить все о правах и обязанностях чемпиона — редкая дурость. Впрочем, здесь я, наверное, все же не прав. Не следует требовать от пятнадцатилетнего пацана, выросшего зашуганным в чулане под лестницей, опыта и реакций взрослого, потертого жизнью человека. Да и, если честно, не мне за необразованность ругать Поттера.
Отработав обязательную программу, чемпионы расселись (некоторые с огромным облегчением) по своим местам за столиком чемпионов, а свободный от мебели центр Большого зала тут же заняли самые нетерпеливые любители покружиться в танце. Среди них оказалась и моя со слизеринкой парочка.
Трейси танцевала достаточно неплохо для своего возраста, правильно воспитанная аристократка, что тут скажешь. Но делала она это настолько напряженно и скованно, что хотелось либо влить в нее стакан смешанного с водкой шампанского, либо поскорей поставить этот деревянный предмет мебели куда-нибудь в уголок, пока он не поломался или не придавил кого-нибудь. Вот только сделать первое из-за отсутствия водки невозможно, а сделать второе — здесь и сейчас нажить себе в лице Дэвис лютого врага на всю жизнь. Такого оскорбления закономерно не простит ни одна женщина, поэтому я тяжело вздохнул (мысленно, естественно) и продолжил танцевальный марафон.
