— Я вас понимаю, но, увы, вынужден настаивать, — развел руками лорд Дэвис.
— Зачем вам это? — прямо спросила Амелия Питера.
— Увы, дела рода Дэвис требуют от меня такого!
— А вам не жалко его? Я ведь привыкла делать свою работу хорошо, и если задамся целью посадить… Все же Азкабан — не курорт, да и состояние рода Крэбб сейчас весьма в плачевном, простите за тавтологию, состоянии. Ну, насколько я знаю… — продолжала мадам Боунс.
На самом деле сейчас она была почти уверена в причинах того, почему Питер поступает так с защитником его дочери. Как раз именно из-за нее, из-за Трейси. Интрига-то совершенно простенькая. К кому может обратиться лорд Крэбб за помощью? И что с него за это потребуют? Вот только раз Дэвисам так нужен Крэбб, то пусть они хотя бы заплатят за него должную цену! В том числе и ей.
— Вы же понимаете, что противопоставлять себя действительному члену Палаты Лордов… Да еще по такой мелочи… Да на меня набросятся все, хотя бы из аристократической антиконформистской солидарности!
— Не волнуйтесь, вы будете в попытках очернить Крэбба далеко не одиноки. Так что можете не особо стесняться. И за это я, скажем так, готов списать вам весь оставшийся долг… м-м-м, весь кроме еще одной, на этот раз точно последней серьезной услуги. И да. После заседания вы должны намекнуть лорду Крэббу, что у него есть друзья, которые могут помочь ему. И эти друзья не работают в министерстве… Вам все понятно?
Чем дальше, тем меньше все происходящее нравилось Боунс. Теперь это не просто плохо пахло вмешательством в чужие родовые дела, а отвратительно смердело большой политикой.
— И все равно, я еще не дала согласие на это. Все же поймите, что моя племянница учится с ним на одном курсе и факультете! И если все получится так, как вы хотите… — намекнула Боунс в надежде, что Дэвис поймет ее правильно и передумает. Но Питер понял ее совсем по-другому. Будто она торгуется. И повысил ставки.
— Я спишу вам весь оставшийся долг. Под ноль, — предложил он. — И прикрою Сьюзен от мести Крэбба.
А вот это было уже серьезно. "Расплатиться и стать независимой, это дорогого стоит… Многого… И этого тоже?" Видя, что Амелия плотно заглотила наживку, Дэвис позволил себе короткую усмешку.
— Я могу считать, что мы договорились? — мужчина встал, отвесил безупречный вежливый, но короткий поклон, улыбнулся и чуть вопросительно поднял бровь.
— Да… — Амелия чувствовала себя мерзко, но выбор сейчас стоял между недоброжелательностью нищего лорда и свободой от обязательств для нее самой. Выбор легко прогнозируемый, потому что очевидный.
А вот на заседании суда сюрпризы следовали один за другим. Для начала, верховный судья неожиданно не занял как обычно пассивную и стороннюю позицию, а очень сильно вмешивался в процесс. На стороне Крэбба! Сына бывшего Упивающегося Смертью! Нет, конечно, не совсем беспардонно и нагло, но для понимающих людей, которыми сейчас были заняты трибуны, очень даже заметно.
Вторая ошеломляющая истина открылась Амелии тогда, когда в процессе прений за лорда Крэбба… не вступился никто! Трибуны, наполненные чистокровными и полукровками всех оттенков политических воззрений (были в зале и нейтралы, и про-дамблдорские прогрессисты, и крайние консерваторы, по которым Азкабан со времен процессов десятилетней давности плачет), хотя откровенно Крэбба и не топили, но и вступиться не торопились! Лорд Малфой, к примеру, произнес несколько коротких сложных по посылу речей, смысл которых можно выразить в двух словах как: "делайте с Крэббом, что хотите, но привилегии чистокровных не троньте!". Прогрессисты не могли понять, как им развернуть заседание себе на пользу, и что есть их польза здесь вообще, поэтому ничего конкретного, кроме общих фраз: "давайте жить дружно к общему благу", не сказали. Или, как вариант, ситуация, что члены старых чистокровных семей режут друг друга на дуэлях, их абсолютно устраивала. Активных нейтралов интересовали больше жареные факты о событиях в Хогвартсе, а не судьба какого-то молодого лорда. Заднескамеечники послушно молчали, магглорожденных в зале не было, а отсутствующую прессу известят позже и по факту. Таким образом, в итоге единственным и неповторимым ярым обвинителем оказалась… глава Департамента Магического Правопорядка, то есть мадам Боунс! Питер Дэвис организовал для Амелии на ровном месте шикарную ловушку!
Дэвис поступил безжалостно прагматично. Раз некая Амелия Боунс ему больше ничем не обязана, то и резонов занимать ей такое важное место больше не было. И начать смещение
