События развивались следующим образом. После того, как на проводимом в Хогвартсе, школе Магической Британии, Турнире Трех Волшебников (превратившемся из-за планов Волдеморта в турнир формата: "два англичанина против двух континенталов") погибла мировая звезда квиддича, недовольство просто не могло не появиться. И оно — появилось. Крайнее неудовольствие. Которое, в свою очередь, не могло не трансформироваться "под давлением мировой общественности" в требование официального разбирательства, с последующим нахождением непричастных и наказанием невиновных. Поттера на нем, по неявным слухам, защищал сам Дамблдор, а вот Седрику… На беззащитном, отданным англичанами на съедение Диггори-младшем, континентальные маги отыгрались по полной.
Считать англичан рыхлыми и трусливыми тварями, готовыми по первому же окрику отдать чужаку на растерзание своего — это глупое и опасное заблуждение. Уж что-что, а сплоченностью рядов перед исходящей от иностранцев угрозой, они отличались везде и всегда. Причем, что характерно, в обоих мирах. Конечно, сами своих они жрали с не меньшей страстью, но вот чужакам к этому "столу" путь был заказан. И лишь в очень редких случаях в межнациональных противостояниях они оставляли своего без дружественной поддержки или вообще — отдавали на суд чужим. И, к огромному горю всех Диггори, одним из таких стала история разбирательства случившегося на последнем этапе турнира Трех Волшебников. Причем, вот злая ирония ситуации, начало пути к падению Седрика положили его собственные искренние… честность и благородство.
Тут нужно принять во внимание следующий нюанс. В Магической Британии после Магической Войны слова оправдания: "Я был под Империусом" благодаря не лишенной некой "харизматичности" фигуре Люциуса Малфоя и прочих, оправданных судом Дамблдора, Упивающихся теперь являлись синонимом: "я вас красиво наебал!". Грубо, конечно, но смысл и отношение магов к таким "отмазам" передает очень точно. Поэтому, как только во время разбирательства всплыло оправдание именно в такой форме, то немалая часть знакомых магов от семьи Диггори отвернулась сразу же. Соври Седрик что-то вроде: "Это было так и задумано, я сделал это без всякого принуждения, чтобы победить!" — и никаких вопросов ни у кого не возникло бы. Соревнование есть соревнование, а первое место только одно, и чтобы не делить его все средства хороши. Но продолжая непреклонно честно стоять на своем, Диггори в итоге растерял последние симпатии судей, и его равнодушно бросили на "съедение" чужакам.
Континенталы же повели себя откровенное похабно. Руководствуясь подстегнутыми жаждой мести "за все хорошее" мыслями: "не истинный виновник, так хоть какому-то англичанину навредить за все прошлое и будущее!", они абсолютно не стеснялись в черном пиаре. "Каждое твое слово, типичный англичанин, будет понято предельно предвзято, максимально искажено и растрезвонено на весь мир". В итоге, к началу учебного года из Седрика Диггори магическая пресса на континенте вылепила такого монстра, что будь хоть половина всего этого правдой, даже Волдеморту было бы уместно поучиться у моего бывшего старосты. И, самое печальное, к этим историям стали прислушиваться и сами англичане…
Раздувая сенсации (частично за плату, чтобы задушить слухи о возвращении Волдеморта, частично из-за истовой любви к искусству обливания ближнего и дальнего своего вонючими помоями) даже Рита Скиттер включилась в процедуру "мытья костей" бедняге Седрику. Младший Диггори быстро осознал много новых для себя истин. И "…злые языки страшнее пистолета…", и что отбиться слабому от наветов сильного просто невозможно, и что люди в большинстве своем неблагодарные и невежественные твари. Ко всему прочему, начались неприятности по работе и у Амоса Диггори, а его жену перестали приглашать в гости… в чем косвенно и ненавязчиво было поставленно в вину сыну. Ведь очень трудно быть изгоем. Особенно если взамен старых приятелей невозможно, в силу узкости коллектива, найти новых. Нет, никто из родителей его ни в чем не обвинил, даже поддерживал, но осадочек… осадочек, как говорится, остался.
Все давление на семью Диггори и рядом не стояло с тем, какой прессинг окружения чувствовал непосредственно Седрик… Ему было хуже всех. Так ничего официально и не доказав, Аврорат выпустил его из камеры предварительного заключения как раз к началу учебного года. Седрик, ожидая от родного Хогвартса (а последний, без всяких шуток, для взрослеющих в нем детей становился в силу психологических причин настоящим домом) понимания и сочувствия вместо этого получил смачный "плевок в лицо". Здесь на его многострадальную голову свалилось все и сразу.
