Дикая, совершенно ошеломляющая и непереносимая боль швырнула меня на пол коридора. Ощущения были сродни одновременному круциатусу Темного Лорда и легилименции Основателей. Но все же самый яркий пик боли находился на правой руке. Там, подобно раскаленной добела нити накаливания, горел и кружился браслет непреложного обета.
- Ты... - медленно отходил от испуга Малфой. - Ты посмел на меня напасть?! Ты! Ступефай! Петрификус тоталус! - Малфой руки марать не стал и поступил, как маг: - Круц... Сраный Мерлин! На, тогда! - А нет, не как маг. На мое лицо и тело посыпались совершенно обычные, можно сказать, маггловские, удары. Замарать ноги Малфой не побрезговал. - Тварь! Кто из нас теперь неудачник? Я неудачник? Ты неудачник! Я тебе не Уизли! Или ты забыл об обете? Совсем оборзел! Понял? На! На! НА! Так знай свое место, вассал! И да! Хер тебе, а не Дэвис! Будешь дрочить по углам, а не жениться! Мой отец разорвет любую твою помолвку! НА!
Петрификус и Ступефай, оказывается, блокируют только двигательные функции, но ничуть не блокируют болевые. Запыхавшийся Драко наконец отстал от моего тела. "На прощанье" ударив меня ногой еще раз особенно сильно в лицо и удовлетворившийся видом брызнувшей крови, Драко произнес:
- И чтобы на рождественских каникулах ты был у нас в поместье! Никаких отговорок! Пошли отсюда!
"Отлично! Поставил Малфоя на место?" - спросил меня внутренний голос. В итоге вместо обеда мне пришлось полежать на камнях коридора, ждать, пока парализующие заклинания не спадут. Потом идти в больничное крыло, к сердобольной мадам Помфри. Сломанный нос, синяки, побитое нутро, разорванная губа были вылечены медведьмой, точнее, как я теперь уже знаю, знаменитым на весь мир врачом высочайшей квалификации, за жалкие пять минут. Пока благодарил за помощь к слову очень удачно пришелся переданный привет от Ежика.
Поппи Помфри очень сильно заинтересовалась, где это я умудрился пересечься с ее одноклассником по магической магистратуре. В итоге мне пришлось задержаться в больничном крыле, вкратце рассказать о том, где и как познакомился с ее закадычным другом, а также оказаться напоенным очень вкусным чаем. Мадам Помфри сильно расчувствовалась и стала вспоминать любопытные случаи из своей практики, которые мне, как одаренному в целительстве, должны были быть очень любопытны. Несмотря на то, что истории эти были весьма интересными, под конец я уже откровенно витал в облаках. Точнее, так подумала Помфри и отпустила меня восвояси.
На самом деле, отстранившись от всего происходящего, я усиленно копался в доставшейся от Винса памяти. Слишком многое я, оказывается, решил в свое время отбросить за немедленной ненадобностью, и вот теперь пожинаю плоды своей лени.
Просматривая жизнь ребенка, я все больше и больше ужасался. Мать мальчика умерла родами, до трех лет за мальчиком ухаживала кормилица, которая на четвертом году жизни куда-то исчезла. Воспитанием Винсента занимались книги, домовые эльфы и... Люциус Малфой. Тот очень часто собирал в своем мэноре около Драко его будущих друзей и всем сразу же читал лекцию о том, что такое хорошо для чистокровных, а что - плохо. Что касается отца, то с ним у Винсента отношения были... сложные.
Нет, если вы думаете, что Логан Винсента бил, то вы ошибаетесь. Это слишком по-маггловски. Да и зачем трогать руками, если есть волшебная палочка и такое хорошо знакомое с обеих сторон от кончика палочки заклинание Круцио?
"Винсент, Донки сказал, что ты разбил вазу на втором этаже? Это так? Круцио!". "Винсент, ты прочитал книги, которые я тебе оставил? Круцио!". "Винсент, ты плохо себя сегодня вел. Круцио!". И так с четырех лет до самого первого сентября девяносто первого года. Честно скажу, я не удивился, если бы и оригинальный Винсент сбежал куда подальше на летних каникулах после такого. Кстати, насколько я помню из канона, вроде бы Крэбб оставался на зимних каникулах в Хоге. Явно не спешил вернуться к настолько "любящему" отцу. Винс получил за детство столько круциатусов, что если бы они помогали стать магически сильнее, то я сейчас бы походя заткнул за пояс Дамблдора, щелчком отправил на тот свет Волдеморта и спокойно, по праву силы, занял бы скромный пост властелина мира. А если учесть, что все эти воспоминания я воспринимал как свои собственные, с полным эффектом присутствия, так сказать, то последние крохи приязни к некоторому мистеру Крэббу у меня исчезли. Теперь Крэббу стоит придумать что-то очень серьезное, чтобы я не отправил его прямой дорогой к остальным предкам.