Многовековый спор о природе власти между такими классиками политической мысли, как Макиавелли и Монтескье, Гоббс и Шмитт, не теряет своей актуальности и сегодня. Разобраться в тонкостях и нюансах этого разговора поможет один из ведущих специалистов по политической философии Александр Филиппов.Карл Шмитт – один из самых выдающихся и спорных мыслителей XX века, оказавший огромное влияние на развитие политической философии. В данном издании представлено фундаментальное исследование Шмитта о феномене диктатуры, охватывающее период истории Европы, начиная с XVI века. Исследование Шмитта позволяет понять природу и динамику диктаторских режимов XX века, разобраться в парадоксах суверенитета и перспективах демократии.
Философия власти с Александром Филипповым
Carl SCHMITT
DIE DIKIAIIR
Von den Anfangen des modernen Souveranitatsgedankens bis zum proletarischen Klassenkampf
За долгую жизнь быстро и много пишущий Шмитт высказался столь обстоятельно как в «Диктатуре» всего несколько раз. Мастерство публициста и эссеиста, завораживающая энергия и непреклонная последовательность в изложении своих аргументов, тонкий, беспощадный и притом весьма сжатый анализ чужих взглядов часто позволяли ему обойтись без гроссбухов, типичных для немецкой юриспруденции, на вызовы времени он реагировал быстро и чутко в многочисленных статьях и брошюрах. Тем более примечательны его обширные труды. На закате жизни своими лучшими книгами он называл «Диктатуру» (1921 г.), «Учение о конституции» (1928 г.) и «Номос земли» (1950 г.). Пожалуй, если добавить «Политический романтизм» (1919 г.), список сопоставимых по объёму трудов был бы тем самым исчерпан. Но «Политический романтизм», принесший Шмитту известность, все-таки стоит немного особняком среди прочих его публикаций[2].
«Тот самый Шмитт», о котором столько спорят по сей день, начинается для более широкого круга читателей именно с «Диктатуры». с вышедшей через год «Политической теологии» и с последовавших еще год спустя кратких полемических трактатов о римском католицизме и о парламентаризме[3]. Время выхода в свет не должно вводить в заблуждение: над проблематикой диктатуры и чрезвычайного положения Шмитт начал работать за несколько лет до того. Текст книги был готов уже в 1919 г… и при том сам автор (а с ним согласны и некоторые исследователи его творчества) считал свои ранние работы преддверием позднейших. Важнее, чем последовательность появления идей, способ их разработки и применения к историческому материалу. Во втором издании добавляется приложение с пространным анализом статьи 48 Веймарской Конституции[4]. В предисловии ко второму изданию «Диктатуры», вышедшему в 1928 г… т. е, в один год с «Учением о конституции». Шмитт подчеркивает связь между этими работами, написано предисловие было годом раньше, т. е. одновременно с выходом первой, журнальной версии знаменитой работы «Понятие политического». Таким образом, в разгар первой мировой войны (а возможно, в некоторых отношениях, и ранее) началась та важная, интенсивная работа, которая дала свой результат в начале 20-х. Здесь юридическое и политическое переплетаются, образуя
Свою принадлежность к цеху юристов Шмитт ценил очень высоко и неоднократно, особенно в преклонном возрасте, напоминал об этом читателям, часто увлеченным лишь политикой и политической философией[5]. Наш нынешний интерес к Шмитту как политическому мыслителю часто оборачивается пренебрежением к специальным, техническим вопросам истории и интерпретации правовых понятий. Биографы чаще, чем теоретики, принимают в расчет его настойчивые напоминания о том, что многое из сказанного в бурные времена могут понять лишь юристы, специализирующиеся в тех же областях права. Конечно, эти напоминания имеют ограниченное значение. Есть особые стратегии представления себя читателям в разные эпохи и при разных обстоятельствах, особые способы добиваться внимания, но есть также способы заметать следы, уходить от неприятных вопросов, в конце концов, от ответственности за сказанное.
