Черный хлеб, кусок сала с мясными прожилками и тонкой золотистой шкуркой, зеленый лучок. Самая вкусная еда! Видя, как герцогиня щурится от удовольствия, кузнец приосанился и гордо заявил:
— А я что? Я завсегда знал, что сало моей Марыськи сама шата откушивать будет. Дуже моя старшая доча до приправ охоча, сама делает, сама солит. У нас завсегда на рынке у первых товар разбирают. А какую она делает колбасу из требухи… М-м-м…
Они сидели на телеге, ели сало с хлебом, запивая кислым слабым вином, и смотрели, как на берег выбираются уставшие мокрые графы.
— Что надо людям? — задала Ева вопрос и сама на него ответила: — Хлеба и зрелищ!
А насчет таля и всей той чертовщины, что произошла сегодня, она подумает вечером. В тишине и покое. Потому что сейчас в голове только одна паническая мысль: «Как у меня это получилось? И не нужно ли за это отдать душу?»
А может, ей показалось?
И только внимательный и задумчивый взгляд мастера Буша говорил, что нет, не показалось…
Ева смотрела на плакат, который торжественно прибивали к доске объявлений возле главного здания Граничей, и не знала, смеяться ей или начинать рыдать. Художник у Бурхуна в отряде действительно был. И даже рисовать он умел… Но! Она же попросила нарисовать хорошенького веселого малыша в ванне с куском мыла в руках, а не вот это…
— А мне нравится, — склонив голову к плечу, заявила Лю. — Очень оригинально и весьма правдиво.
Малыш на картине был и даже вполне симпатичный, но сидел он на свинье, свинья лежала в грязи, а кусок рекламируемого мыла висел над головой счастливого отрока и сиял не хуже золотой монеты. Сбоку шла надпись печатными буквами:
— Считаешь? — скептически переспросила Ева. — Представляешь ребенка аристократа в грязи?
— Для этого города вполне сносно, — улыбнулась Лю и указала в сторону переулка, там в пыли с блаженным видом валялась здоровенная хрюшка. — Из аристократов здесь только голова да пара безземельных баронов у него в услужении. Город принадлежит купцам, а им в самый раз.
Ева вздохнула, решив, что в будущем лично проконтролирует процесс.
— Зато листовки получились очень удачными. — Лю махнула в сторону рыночных ворот. — Посмотрите, как бойко у Яськи получается.
Ева тепло улыбнулась. Яська в нарядном розовом платьице, новых туфельках и с розовыми бантами на голове выглядела ангелочком. Они с Даммаром стояли у входа и раздавали листочки, на которых была нарисована схема прохода к павильону «Великана» и написан очередной шедевр рекламного творчества:
Яська безошибочно высматривала в толпе грамотных и денежных клиентов, и стопка листов в ее руках таяла.
— Великана не боись, мылом тщательно натрись! — весело декламировала она.
— Дары Великана помогут в быту, женщины смогут вернуть красоту! — не отставал от нее Даммар.
Зазывалы от других павильонов пытались перекричать спевшуюся парочку и направить клиентов к своим хозяевам, но у Яськи с партнером было преимущество, кроме листовок, они давали детям по маленькому мылу-пробнику, упакованному в яркую бумагу. Причем по настоянию Лю такие пробники выдавались только богато одетым родителям.
— Нам нужно привлекать денежных покупателей, — объясняла она Даммару. — Тех, кто может себе позволить купить специальное мыло для любимого чада.
И Ева была с ней согласна. Так что конкурентам приходилось орать громче и со злостью и завистью смотреть на успех юных рекламных агентов, потому что за спинами веселящейся парочки маячили хмурые вооруженные охранники.
— Надеюсь, у Агапьи хватит товара…
Безмятежный голос Лю потонул в звоне и грохоте, это на площадь вышел оркестр. В громкой мелодии с трудом можно было услышать бравый марш, зато трубы и барабаны звучали звонко и привлекали всеобщее внимание. Оркестр промаршировал мимо и скрылся за поворотом.
— Вам пора, — мягко напомнила Лю.
Да, пора было посетить первую в этом мире игру в лото. Ева в предвкушении потерла руки и улыбнулась хмурому Бурхуну. После вчерашней прогулки наемник щеголял разбитой губой и растоптанным самолюбием. Когда они с дознавателем выбрались на берег, Ева занималась планированием и на графов внимания не обращала, что оскорбило обоих мужчин. Бальтазар обвинил в их купании мастера Буша, секретарь лишь улыбался и молчал. А когда остался с Евой наедине, выдал гениальную фразу: «Не стоит придумывать ответы, когда оппонент легко придумывает их сам, вам остается лишь молча с ним соглашаться».
